Триллер с элементами драмы. Всё вымышлено. Только описание барака, как запомнила. Когда-то нас пригласили на новоселье за пределами городка. Я — дошкольница. СССР. Один раз была, а запомнила навсегда. То, что видишь впервые, практически всегда остается в памяти. Образы собирательные, не реальные.
94 мин, 32 сек 816
— Вот мы скоро дойдем. А ты иди дальше и до конца. Там будет земляная дорога. Одна ведет к коттеджному частному сектору, а другая тебе не нужна.
— Спасибо! А где я могу остановиться, если сегодня не найду работу?
— А здесь баб Нюра всегда сдает. Недорого, кстати, другие очень дорого берут в центре, да и дома у них приличные, а у баб Нюры избушка маленькая, но две комнаты, одну и сдает. Если ее дома не будет, постучись в соседние ворота, там у нее подруга Тоня живет, друг к другу ходят каждый день.
Из-за угла заборов очередного предпоследнего перекрестка в переулке, вышел дедушка, с широко распростёртыми руками. Внучка бросилась к нему, он поднял ее высоко над собой, покружил и втроем, держась за руку пошли вдоль их забора до ворот.
«Мдааа, — мечтательно вздохнула Настя, — мне так жить!»
Бабы Нюры не оказалось дома, а соседская бабушка сказала, что та пошла в сельпо, за сахаром.
— А ты не хотела бы у меня жить? Я дорого не возьму. Не брала бы, но жить-то надо на что-то, пенсия малюсенькая, а кушать хочется как большие. Да и где краски купить, покрасить поможешь крышу, двери, калитку, заборы. — Размечталась бабуля. — Ремонт, хотя бы довести до состояния Нюры. А потом и вообще, если уживемся, заживем, внучкой мне будешь? Ась? У меня сын женился во второй раз, первая вот хорошая была, не любила я ее, обижала, бог наказал. Развела я их, а он женился на старше него, ушлая оказалась, до свадьбы ниже травы, тише воды была, не нашенская. А потом и вообще увезла к себе куда-то за границу. Сына не выпускает, ревнует сильно, вот я его лет десять не видела. Дом, говорит, не нужен твой, доживешь сама. Вот и доживаю. Никак умереть не получается.
— Да что вы говорите такое! Я — согласна! — Поспешила успокоить бабулю, у которой уже глаза стали краснеть, вот-вот заплачет.
Домик оказался маленьким, но у нее будет своя комната! Она чуть больше, чем была у нее в детстве! Печка топится, бабушка уже на стол хлопотать стала.
— Я много не возьму. Сколько дашь, хватит, ведь тебе самой тоже нужно, молодая, что, не понимаю, что ли! А мне одиноко не будет. Мне зачем много денег. Заживееем, хорошо будем жить! Ты пока устраивайся, мы пообеееедаем, расскажешь, кто ты и откуда.
Вот последнее Насте как раз было сложно рассказать.
Вдруг бабуля испугается. Но решила, что правда — лучший друг честного человека. Если бабушка испугается, то к баб Нюре сходит, если и та побоится, то здесь можно в лесу переночевать, где-нибудь, ноги найдут, куда себя спрятать.
Настя не стала вытаскивать из рюкзака, пока не убедится, оставят ее здесь или нет.
— Вот давай, я заварку сама собираю, для меня магазинный дорогой, но у меня он всегда вкусный. У меня прапрабабушка была ведуньей, и мне передалось. Не болею, поверишь!
Бабушка встала, сплясала какой-то танец без музыки, побарабанила ладонями да кончиками пальцев по столешнице, поднялась на носочках, присела, прыгнула, высоко подняв руки, почти донятулась до лампы, покрутилась вокруг себя. Вот такая вот я!
От восхищения и удивления Настя даже рот открыла и по-детски захлопала в ладоши.
— Ну-кысь, теперь ты о себе расскажи да всю правду. Я хоть и старая, но жизнь повидала и пойму. Если не дойдет, спрошу дополнительно.
Настя честно рассказала всё о своей жизни. Со всеми деталями, как просила бабушка. Старушка с каждым разом все становилась грустней, вдыхала, всплакнула в нескольких местах, охала.
— Девочка моя, я тебе верю. Так рассказать могут только справедливые люди, я чувствую, что ты пережила. — И бабушка задумалась.
Чем больше бабуля молчала, тем с душе кошек становилось больше и скреблись они с каждым разом все сильней и сильней. Настя глядела на край стола без клеенки перед собой, перестала есть. Ей было стыдно, обидно, страшно.
«Вот моя маленькая жизнь побыла в белом квадрате у этой светлой бабушки, теперь она меня выгонит и я уйду снова в черный квадрат».
Бабушка о чем-то думала, совсем в себя ушла, головой покачивала много раз.
— Ты доешь, мне нужно подумать.
Старушка встала, не глядя на гостью, вышла в другую комнату и послышалось, как заскрипела старая панцирная кровать.
— Ну всё! Ушла, дала понять, что мне пора выходить.
Помнит она эти слова: «Мне нужно подумать, да так сделать, что тебе мало не покажется!» — В ПНИ говорили, и бабушка, и отчимы.
Куда глаза глядят
Девушка встала, забрала рюкзак и вышла. Комок в горле не давал ей держать себя в руках. Она вышла за калитку и направилась в сторону коттеджей мимо болота, впервые она дала волю слезам. На полпути она остановилась. У болота села на большой камень у воды, сняла рюкзак, вымыла лицо. Теперь немного успокоилась. «Куда идешь без паспорта? Вот, бабушку напугала, даже не остановила, когда я дверь закрыла! А здесь грамотные богатеи быстро в полицию сдадут!»
— Спасибо! А где я могу остановиться, если сегодня не найду работу?
— А здесь баб Нюра всегда сдает. Недорого, кстати, другие очень дорого берут в центре, да и дома у них приличные, а у баб Нюры избушка маленькая, но две комнаты, одну и сдает. Если ее дома не будет, постучись в соседние ворота, там у нее подруга Тоня живет, друг к другу ходят каждый день.
Из-за угла заборов очередного предпоследнего перекрестка в переулке, вышел дедушка, с широко распростёртыми руками. Внучка бросилась к нему, он поднял ее высоко над собой, покружил и втроем, держась за руку пошли вдоль их забора до ворот.
«Мдааа, — мечтательно вздохнула Настя, — мне так жить!»
Бабы Нюры не оказалось дома, а соседская бабушка сказала, что та пошла в сельпо, за сахаром.
— А ты не хотела бы у меня жить? Я дорого не возьму. Не брала бы, но жить-то надо на что-то, пенсия малюсенькая, а кушать хочется как большие. Да и где краски купить, покрасить поможешь крышу, двери, калитку, заборы. — Размечталась бабуля. — Ремонт, хотя бы довести до состояния Нюры. А потом и вообще, если уживемся, заживем, внучкой мне будешь? Ась? У меня сын женился во второй раз, первая вот хорошая была, не любила я ее, обижала, бог наказал. Развела я их, а он женился на старше него, ушлая оказалась, до свадьбы ниже травы, тише воды была, не нашенская. А потом и вообще увезла к себе куда-то за границу. Сына не выпускает, ревнует сильно, вот я его лет десять не видела. Дом, говорит, не нужен твой, доживешь сама. Вот и доживаю. Никак умереть не получается.
— Да что вы говорите такое! Я — согласна! — Поспешила успокоить бабулю, у которой уже глаза стали краснеть, вот-вот заплачет.
Домик оказался маленьким, но у нее будет своя комната! Она чуть больше, чем была у нее в детстве! Печка топится, бабушка уже на стол хлопотать стала.
— Я много не возьму. Сколько дашь, хватит, ведь тебе самой тоже нужно, молодая, что, не понимаю, что ли! А мне одиноко не будет. Мне зачем много денег. Заживееем, хорошо будем жить! Ты пока устраивайся, мы пообеееедаем, расскажешь, кто ты и откуда.
Вот последнее Насте как раз было сложно рассказать.
Вдруг бабуля испугается. Но решила, что правда — лучший друг честного человека. Если бабушка испугается, то к баб Нюре сходит, если и та побоится, то здесь можно в лесу переночевать, где-нибудь, ноги найдут, куда себя спрятать.
Настя не стала вытаскивать из рюкзака, пока не убедится, оставят ее здесь или нет.
— Вот давай, я заварку сама собираю, для меня магазинный дорогой, но у меня он всегда вкусный. У меня прапрабабушка была ведуньей, и мне передалось. Не болею, поверишь!
Бабушка встала, сплясала какой-то танец без музыки, побарабанила ладонями да кончиками пальцев по столешнице, поднялась на носочках, присела, прыгнула, высоко подняв руки, почти донятулась до лампы, покрутилась вокруг себя. Вот такая вот я!
От восхищения и удивления Настя даже рот открыла и по-детски захлопала в ладоши.
— Ну-кысь, теперь ты о себе расскажи да всю правду. Я хоть и старая, но жизнь повидала и пойму. Если не дойдет, спрошу дополнительно.
Настя честно рассказала всё о своей жизни. Со всеми деталями, как просила бабушка. Старушка с каждым разом все становилась грустней, вдыхала, всплакнула в нескольких местах, охала.
— Девочка моя, я тебе верю. Так рассказать могут только справедливые люди, я чувствую, что ты пережила. — И бабушка задумалась.
Чем больше бабуля молчала, тем с душе кошек становилось больше и скреблись они с каждым разом все сильней и сильней. Настя глядела на край стола без клеенки перед собой, перестала есть. Ей было стыдно, обидно, страшно.
«Вот моя маленькая жизнь побыла в белом квадрате у этой светлой бабушки, теперь она меня выгонит и я уйду снова в черный квадрат».
Бабушка о чем-то думала, совсем в себя ушла, головой покачивала много раз.
— Ты доешь, мне нужно подумать.
Старушка встала, не глядя на гостью, вышла в другую комнату и послышалось, как заскрипела старая панцирная кровать.
— Ну всё! Ушла, дала понять, что мне пора выходить.
Помнит она эти слова: «Мне нужно подумать, да так сделать, что тебе мало не покажется!» — В ПНИ говорили, и бабушка, и отчимы.
Куда глаза глядят
Девушка встала, забрала рюкзак и вышла. Комок в горле не давал ей держать себя в руках. Она вышла за калитку и направилась в сторону коттеджей мимо болота, впервые она дала волю слезам. На полпути она остановилась. У болота села на большой камень у воды, сняла рюкзак, вымыла лицо. Теперь немного успокоилась. «Куда идешь без паспорта? Вот, бабушку напугала, даже не остановила, когда я дверь закрыла! А здесь грамотные богатеи быстро в полицию сдадут!»
Страница 10 из 25
