Триллер с элементами драмы. Всё вымышлено. Только описание барака, как запомнила. Когда-то нас пригласили на новоселье за пределами городка. Я — дошкольница. СССР. Один раз была, а запомнила навсегда. То, что видишь впервые, практически всегда остается в памяти. Образы собирательные, не реальные.
94 мин, 32 сек 819
Так и умирают дома. А здесь, на тебе, снова ожил. Барак, как старичок брошенный, задышал, повеселел, подтянулся. И кошки снова стали бегать за мышами. А мыши сожительствовали с людьми наравне. Общий дом. Милый для всех старый дом.
— Эх, разминулись с Васькой, — сказала Рита, — поцеловать забыла. Блиииин, он же сказал, что сегодня была проверка, нужно принять пораньше объект, вот и ушел. Ыыыыыы, — показательно зарыдала подруга любимого Васеньки, низкорослого рыжеволосого с зелеными глазами симпатюльки. Рита же — яркая шатенка с длинными прямыми волосами, которые прячет под платком, красиво повязанные, как у мусульманок, волосы. — Я крещенная по своей вере, у нас положено с платком ходить всегда. Не сектантка, нет, просто староверка была бабка моя. — Она показала на большое белое пластмассовое ведро у двери. — С работы привезла известь, смешала незаметно с синим колером. Завтра побелим стены дома, будут голубенькими. Веселенький будет домик, а то белый больницу напоминает.
Рита работала в прачечной, ездила с Райкой в райцентр на вахтовом автобусе вместе с деревенскими. Подрабатывали посудомойщицей в дорогом придорожном ресторане, поэтому приносили иногда еду, которые оставляли клиенты. Ночью народу меньше, потому посудомойщицы работают по одному, и еду делить не нужно. График удобный — три через три. А Рита пахала в другом отеле, пятидневка. Уставала очень, все выходные отсыпалась, убиралась, гуляла с Васей недалеко от барака.
Рая с Юриком жила, в отдельной комнате. Рита жила отдельно, она пришла раньше, поэтому комнату делить с другом не спешила: «Вот женишься, соединим комнаты и будет целая двушка», — мечтала молодая женщина, обнимая ненаглядного. Она привыкла к свободе в комнате, высыпаться, да и Вася имел ночной график, пересекались не часто. Поэтому так даже было спокойней, не затоскуешь сильно, а то привыкнешь, а без второй половинки как-то тяжко жить.
Витя жил в большой комнате. Он пришел первым с таджиком Фархадом. На стройке начинали работать. Так вот и семья в коммуне создалась. Дружная, веселая, не унывающая! Нет-нет! Не бомжи! Они работали и зарабатывали, и всем хотелось выбраться оттуда поскорей. Да породнились. Новый год у них — особое событие. Это не только день рождения Вити, но и его годовщина проживания. Как раз, четыре лет назад, он заблудился, была ночь, и увидел барак. Стучался долго, думал, что кто-то, может, еще и живет здесь. Потом нашел свалку, выбрал железки, открыл дверь. Да поселился. Прямо как в сказке «Теремок»: «Кто, кто в теремочке живет?» Не открыли, сам вошел и стал жить. А дальше мы пришли. Сначала в деревне пугали детей, чтобы не бегали далеко от дома и в лес, что в бараке поселилось привидение. Но оно было опрятным, чистым и стало ходить в магазин, здороваться, чистоплотный и вежливый, он стал даже примером для местных мужей-алкашей, которые вдруг стали его ненавидеть.
— Ты чой это, запала на этого узкоглазого или американца (почему-то Витя представлялся им иностранцем)? — Хрипели от злости нерадивые мужья, радуя жен, оказывается, «раз ревнует, значит, всё ещё любит, што ль»?
— Не узкоглазый, а глаза маленькие. — Поправлял их Витя, — Фархадом его звать.
— Узбек, что ль?
— Таджик!
Когда таджик поселился в первой, противоположной стороне, где жил Витя. По соседству и дальше жили остальные. Комната Фархада была на углу большой прихожей, которую они превратили в общий зал. Там была печка. Походило на дома из иностранных фильмов, в которых, входя с улицы, сразу же попадали в жилое помещение, гостиная или зал.
— У кого будет спать новенькая? — Улыбаясь, прижимаясь к Юрику, спросила Райка.
— Конечно, с таджиком.
— Не, не, не, мой комната маленький. Я храпею. Я один привыкла. Я жена имею! Вот!
— Ясно! — Улыбнулась Рита.
— Ну, тогда, Вить, в твоей комнате будет жить!
Витя взял рюкзак Насти, показал ее тахту. Достал из антресоли зимнее одеяло:
— Ночью здесь холодно. Спокойной ночи!
И вышел. Они в кухне, по привычке, сидели и о чем-то разговаривали, смеялись, думали, советовались. Всё как в настоящей семье!
«Пожалуй, мне нужно принять душ с дороги-то!» Долго ей пришлось стоять у двери и ловить тот удобный момент, когда, наконец, она решится выйти«в люди».
— Рита, Рай, можно вас?
— Чё такое?
— Девчат, где можно помыться?
— Огого, это большая проблема. Ладно, на первый раз мы подогреем воду, но ты будешь должна, ладно! Когда срочно потребуется, ты подогреешь.
— Всего-то? — Удивилась Настя.
Девушки переглянулись и от души рассмеялись, да так красиво, ушам приятно. Бывает же такой смех. А Настя и не знает, как это «громко смеяться». «Надо будет потренироваться в лесу!»
— А ты думала, что ты нам что должна? Денег? Не, подруга, ты нам как сестра, а родные разве будут мелочиться? Здесь, дорогая, коммуна, если заметила, как одна семья и все друг за друга горой! Просто я хочу сказать, что мойся на работе. Там разрешают. В некоторых даже есть. Вот мы приходим и моемся в общей душевой, и, перед выходом, моемся и домой. И пацаны также. Здесь экономить приходится.
— Эх, разминулись с Васькой, — сказала Рита, — поцеловать забыла. Блиииин, он же сказал, что сегодня была проверка, нужно принять пораньше объект, вот и ушел. Ыыыыыы, — показательно зарыдала подруга любимого Васеньки, низкорослого рыжеволосого с зелеными глазами симпатюльки. Рита же — яркая шатенка с длинными прямыми волосами, которые прячет под платком, красиво повязанные, как у мусульманок, волосы. — Я крещенная по своей вере, у нас положено с платком ходить всегда. Не сектантка, нет, просто староверка была бабка моя. — Она показала на большое белое пластмассовое ведро у двери. — С работы привезла известь, смешала незаметно с синим колером. Завтра побелим стены дома, будут голубенькими. Веселенький будет домик, а то белый больницу напоминает.
Рита работала в прачечной, ездила с Райкой в райцентр на вахтовом автобусе вместе с деревенскими. Подрабатывали посудомойщицей в дорогом придорожном ресторане, поэтому приносили иногда еду, которые оставляли клиенты. Ночью народу меньше, потому посудомойщицы работают по одному, и еду делить не нужно. График удобный — три через три. А Рита пахала в другом отеле, пятидневка. Уставала очень, все выходные отсыпалась, убиралась, гуляла с Васей недалеко от барака.
Рая с Юриком жила, в отдельной комнате. Рита жила отдельно, она пришла раньше, поэтому комнату делить с другом не спешила: «Вот женишься, соединим комнаты и будет целая двушка», — мечтала молодая женщина, обнимая ненаглядного. Она привыкла к свободе в комнате, высыпаться, да и Вася имел ночной график, пересекались не часто. Поэтому так даже было спокойней, не затоскуешь сильно, а то привыкнешь, а без второй половинки как-то тяжко жить.
Витя жил в большой комнате. Он пришел первым с таджиком Фархадом. На стройке начинали работать. Так вот и семья в коммуне создалась. Дружная, веселая, не унывающая! Нет-нет! Не бомжи! Они работали и зарабатывали, и всем хотелось выбраться оттуда поскорей. Да породнились. Новый год у них — особое событие. Это не только день рождения Вити, но и его годовщина проживания. Как раз, четыре лет назад, он заблудился, была ночь, и увидел барак. Стучался долго, думал, что кто-то, может, еще и живет здесь. Потом нашел свалку, выбрал железки, открыл дверь. Да поселился. Прямо как в сказке «Теремок»: «Кто, кто в теремочке живет?» Не открыли, сам вошел и стал жить. А дальше мы пришли. Сначала в деревне пугали детей, чтобы не бегали далеко от дома и в лес, что в бараке поселилось привидение. Но оно было опрятным, чистым и стало ходить в магазин, здороваться, чистоплотный и вежливый, он стал даже примером для местных мужей-алкашей, которые вдруг стали его ненавидеть.
— Ты чой это, запала на этого узкоглазого или американца (почему-то Витя представлялся им иностранцем)? — Хрипели от злости нерадивые мужья, радуя жен, оказывается, «раз ревнует, значит, всё ещё любит, што ль»?
— Не узкоглазый, а глаза маленькие. — Поправлял их Витя, — Фархадом его звать.
— Узбек, что ль?
— Таджик!
Когда таджик поселился в первой, противоположной стороне, где жил Витя. По соседству и дальше жили остальные. Комната Фархада была на углу большой прихожей, которую они превратили в общий зал. Там была печка. Походило на дома из иностранных фильмов, в которых, входя с улицы, сразу же попадали в жилое помещение, гостиная или зал.
— У кого будет спать новенькая? — Улыбаясь, прижимаясь к Юрику, спросила Райка.
— Конечно, с таджиком.
— Не, не, не, мой комната маленький. Я храпею. Я один привыкла. Я жена имею! Вот!
— Ясно! — Улыбнулась Рита.
— Ну, тогда, Вить, в твоей комнате будет жить!
Витя взял рюкзак Насти, показал ее тахту. Достал из антресоли зимнее одеяло:
— Ночью здесь холодно. Спокойной ночи!
И вышел. Они в кухне, по привычке, сидели и о чем-то разговаривали, смеялись, думали, советовались. Всё как в настоящей семье!
«Пожалуй, мне нужно принять душ с дороги-то!» Долго ей пришлось стоять у двери и ловить тот удобный момент, когда, наконец, она решится выйти«в люди».
— Рита, Рай, можно вас?
— Чё такое?
— Девчат, где можно помыться?
— Огого, это большая проблема. Ладно, на первый раз мы подогреем воду, но ты будешь должна, ладно! Когда срочно потребуется, ты подогреешь.
— Всего-то? — Удивилась Настя.
Девушки переглянулись и от души рассмеялись, да так красиво, ушам приятно. Бывает же такой смех. А Настя и не знает, как это «громко смеяться». «Надо будет потренироваться в лесу!»
— А ты думала, что ты нам что должна? Денег? Не, подруга, ты нам как сестра, а родные разве будут мелочиться? Здесь, дорогая, коммуна, если заметила, как одна семья и все друг за друга горой! Просто я хочу сказать, что мойся на работе. Там разрешают. В некоторых даже есть. Вот мы приходим и моемся в общей душевой, и, перед выходом, моемся и домой. И пацаны также. Здесь экономить приходится.
Страница 13 из 25
