Триллер с элементами драмы. Всё вымышлено. Только описание барака, как запомнила. Когда-то нас пригласили на новоселье за пределами городка. Я — дошкольница. СССР. Один раз была, а запомнила навсегда. То, что видишь впервые, практически всегда остается в памяти. Образы собирательные, не реальные.
94 мин, 32 сек 831
Если бы не женский коллектив, доверенный ему, не считая заболевшего Фархада, он бы легче справился. А здесь еще и про всех думать нужно. Скорей бы Витёк вернулся. Десантник и боксер легче среагирует, их этому учат. А Вася на работе до утра.
Теперь, когда шторы были сорваны, комната была видна как на ладони. Свет неприятно светил в глаза. Казалось бы, залезть в открытое окно было пустяковым делом для незваных гостей. Как опытные хулиганы и бывшие зэки, они давили на психику, включив музыку на громкость, танцевали, хохотали.
Пьяные, они вошли в азарт, но высота до подоконника не позволяла зацепиться, и при этом еще и сильно скользили.
Один из них придвинул большую гипсовую вазу с крыльца, в которой закаменела земля.
Но за это время земля соединилась с дождевой водой и стала жижей.
В комнате, откуда велели Маше смотреть в окно, пугали не только те, кто мог войти со стороны двери, но еще больше нагнетала кромешняя тьма и жутки вид заброшенных бараков с пустыми окнами-глазницами. Она глядела во все глаза в кромешную тьму к холоду добавился липкий страх. Маша стояла посередине комнаты с кухонным ножиком, чем и успокаивала себя.
Местные, кто слышал громкую музыку, проклинали барачных, грозя выселить оттуда, сжечь барак. Но это назавтра, вставать в дождь не хотелось никому. Даже, если кто бы и отправился бы искать группу поддержки, вряд ли кто вышел.
На это и расчитывали преступники. Ночь — время не для хороших поступков у некоторых типов.
Вдруг один из них крикнул неприятно:
— Маашь, а, Маааашь, выходииии! Леопольд, подлый трус, выходиии!
Маша задрожала как осиновый лист. Зубы стучали, холодно и сильно захотелось есть. Когда стрессы, она всегда делает перекусы. Она стояла как и дрожала.
Настя же в это время считала, что, если они ворвутся, она побежит к Маше и они обе попытаются вырваться наружу через окно. Рита вбежала в комнату к Фархаду. Мужчина уже одевался и собирался выйти, но слабость не давала ему это делать быстрей. Рита помогла ему одеться, потом они оба открыли окна, с большим трудом. Деревянные рейки стали трухлявыми, и они легко справились с задачей, выбрались на задний двор и побежали навстречу Вите.
В темноте кромешной ориентироваться без фонаря очень проблематично в незнакомой для них деревне, поэтому не было возможности избежать крапивы и татарника, веток малины у старых заборов и крыжовника, которые стали дикими, зацепляли одеждой гвозди на заборах. А Витя уже бежал обратно, как мог. Падал, вставал, в узких проходах просто шел быстрыми шагами.
Опытные мужики поняли, что жертвы не представляют угрозы, стали залезать, поддерживая друг друга. Один из них упал, и наступил ногой в гипсовый вазон, по которому пытался залезть и опрокинул его.
Обозленные на погоду мужики еще больше возбудились от предстоящей охоты на людей. Двое уже были в комнате. Пока второй поднимал третьего, толстый заметил Настю. Маша спряталась за спинкой дивана и в темноте ее не было видно.
— Ах, какая женщина, какааая женщина! Мне б такуюююю! — Неприятно с хрипом запел толстяк. — Ах, где же моя Мааашка-потеряяяяшка? Выходиии, я иду искать.
Двое никак не могли ни залезть, ни вылезть. Последний пил даже тогда, когда двое орали и танцевали. Но тело уже ему не подчинялось, отяжелел окончательно, а второй все еще тянул его. Обессиленный, он выпустил того, кто застрял ногой в вазоне. Второй, как таракан, все еще надеялся, что сможет самостоятельно поднять свою тушу и закинул ногу на подоконник, но оторвать от земли вторую не мог.
Со стороны вазона послышался храп. Второй «альпинист» плюнул, подошел к храпуну, разбудил и оба, скользя и падая, направились к машине. Промокли до ниточки. Голова уже не соображала.
Витя с друзьями уже были почти у развилки, которая вела до их дома. Только тогда, когда Витя вошел в дом бабушки, а она только тогда вспомнила, что хотела предупредить его еще там, у бараков, да, пока делала лекарство, пока общалась, да и впервые в жизни к ним пришла, старушка и забыла, о чем хотела их предупредить. Но толстяк уже был в доме.
Навстречу им бежали Рита с Фархадом.
Наконец, они забежали во двор. Толстяк уже рычал на Настю. Вцепился руками в ее волосы и пытался бить ее головой об диван. Жизнь научила ее выкручиваться, как от побоев одноклассников до ПНИ, убегать от отчимов, отбиваясь и кусаясь, потому эти навыки ей пригодились и здесь. Но при этом она вцепилась бульдожьей хваткой так, что потом осталась без своего зуба, который уже давно пора вылечить. Повод теперь будет.
Пьяный толстяк вконец устал и упал недалеко от Маши. Но ее уже не заметил. Стал засыпать.
Маша подбежала к Фархаду, обняла его, но вдруг стала его утешать, как мама сына. Витя обнял Настю и успокаивал. Рита накапала всем валерианы.
Женщин отправили спать.
После уборки, Витя убедил Фархада продолжить соблюдать постельный режим а сам стал дожидаться утра. Достал теплые вещи, куртку, шапку.
Всё хорошо, что хорошо кончается
Теперь, когда шторы были сорваны, комната была видна как на ладони. Свет неприятно светил в глаза. Казалось бы, залезть в открытое окно было пустяковым делом для незваных гостей. Как опытные хулиганы и бывшие зэки, они давили на психику, включив музыку на громкость, танцевали, хохотали.
Пьяные, они вошли в азарт, но высота до подоконника не позволяла зацепиться, и при этом еще и сильно скользили.
Один из них придвинул большую гипсовую вазу с крыльца, в которой закаменела земля.
Но за это время земля соединилась с дождевой водой и стала жижей.
В комнате, откуда велели Маше смотреть в окно, пугали не только те, кто мог войти со стороны двери, но еще больше нагнетала кромешняя тьма и жутки вид заброшенных бараков с пустыми окнами-глазницами. Она глядела во все глаза в кромешную тьму к холоду добавился липкий страх. Маша стояла посередине комнаты с кухонным ножиком, чем и успокаивала себя.
Местные, кто слышал громкую музыку, проклинали барачных, грозя выселить оттуда, сжечь барак. Но это назавтра, вставать в дождь не хотелось никому. Даже, если кто бы и отправился бы искать группу поддержки, вряд ли кто вышел.
На это и расчитывали преступники. Ночь — время не для хороших поступков у некоторых типов.
Вдруг один из них крикнул неприятно:
— Маашь, а, Маааашь, выходииии! Леопольд, подлый трус, выходиии!
Маша задрожала как осиновый лист. Зубы стучали, холодно и сильно захотелось есть. Когда стрессы, она всегда делает перекусы. Она стояла как и дрожала.
Настя же в это время считала, что, если они ворвутся, она побежит к Маше и они обе попытаются вырваться наружу через окно. Рита вбежала в комнату к Фархаду. Мужчина уже одевался и собирался выйти, но слабость не давала ему это делать быстрей. Рита помогла ему одеться, потом они оба открыли окна, с большим трудом. Деревянные рейки стали трухлявыми, и они легко справились с задачей, выбрались на задний двор и побежали навстречу Вите.
В темноте кромешной ориентироваться без фонаря очень проблематично в незнакомой для них деревне, поэтому не было возможности избежать крапивы и татарника, веток малины у старых заборов и крыжовника, которые стали дикими, зацепляли одеждой гвозди на заборах. А Витя уже бежал обратно, как мог. Падал, вставал, в узких проходах просто шел быстрыми шагами.
Опытные мужики поняли, что жертвы не представляют угрозы, стали залезать, поддерживая друг друга. Один из них упал, и наступил ногой в гипсовый вазон, по которому пытался залезть и опрокинул его.
Обозленные на погоду мужики еще больше возбудились от предстоящей охоты на людей. Двое уже были в комнате. Пока второй поднимал третьего, толстый заметил Настю. Маша спряталась за спинкой дивана и в темноте ее не было видно.
— Ах, какая женщина, какааая женщина! Мне б такуюююю! — Неприятно с хрипом запел толстяк. — Ах, где же моя Мааашка-потеряяяяшка? Выходиии, я иду искать.
Двое никак не могли ни залезть, ни вылезть. Последний пил даже тогда, когда двое орали и танцевали. Но тело уже ему не подчинялось, отяжелел окончательно, а второй все еще тянул его. Обессиленный, он выпустил того, кто застрял ногой в вазоне. Второй, как таракан, все еще надеялся, что сможет самостоятельно поднять свою тушу и закинул ногу на подоконник, но оторвать от земли вторую не мог.
Со стороны вазона послышался храп. Второй «альпинист» плюнул, подошел к храпуну, разбудил и оба, скользя и падая, направились к машине. Промокли до ниточки. Голова уже не соображала.
Витя с друзьями уже были почти у развилки, которая вела до их дома. Только тогда, когда Витя вошел в дом бабушки, а она только тогда вспомнила, что хотела предупредить его еще там, у бараков, да, пока делала лекарство, пока общалась, да и впервые в жизни к ним пришла, старушка и забыла, о чем хотела их предупредить. Но толстяк уже был в доме.
Навстречу им бежали Рита с Фархадом.
Наконец, они забежали во двор. Толстяк уже рычал на Настю. Вцепился руками в ее волосы и пытался бить ее головой об диван. Жизнь научила ее выкручиваться, как от побоев одноклассников до ПНИ, убегать от отчимов, отбиваясь и кусаясь, потому эти навыки ей пригодились и здесь. Но при этом она вцепилась бульдожьей хваткой так, что потом осталась без своего зуба, который уже давно пора вылечить. Повод теперь будет.
Пьяный толстяк вконец устал и упал недалеко от Маши. Но ее уже не заметил. Стал засыпать.
Маша подбежала к Фархаду, обняла его, но вдруг стала его утешать, как мама сына. Витя обнял Настю и успокаивал. Рита накапала всем валерианы.
Женщин отправили спать.
После уборки, Витя убедил Фархада продолжить соблюдать постельный режим а сам стал дожидаться утра. Достал теплые вещи, куртку, шапку.
Всё хорошо, что хорошо кончается
Страница 24 из 25
