— Один бог знает, что там на самом деле происходит... Из интервью с прохожим по поводу последних событий в городе...
61 мин, 22 сек 19970
На этот раз связь между исчезновением людей и появлением в Доме пятен крови уже нельзя будет не заметить. По распоряжению прокурора города в Доме начнут искать трупы.
Четыре следующих дня стройплощадка будет огорожена, проход в здание разрешат только занятым в поисках. Следственная группа миллиметр за миллиметром прочешет одиннадцать этажей, начиная с верхнего, но не найдет никаких следов пропавших тел. Наконец, закончив с первым этажом, криминалисты решат обследовать подвалы Дома. Дальше середины лестницы вниз они пройти не смогут.
Кто-то из офицеров предложит вызвать пожарную машину и струей воды смыть горы кала в нижний этаж. Предложение будет отвергнуто по санитарным соображениям, зато «сверху» поступит другое: на тросе спустить в шахту лифта добровольца в костюме химзащиты со всеми необходимыми инструментами. Имея подробный план Дома, он один должен будет обыскать верхний подземный этаж, а затем, если результатов не окажется, то и нижний.
К вечеру, найдя костюм и добровольца, группа приступит к работе. Самый молодой сотрудник спустится с первого этажа на нейлоновом канате для альпинистов. Внизу, уже забираясь в дверной проем, он запутается в складках костюма и, споткнувшись, упадет с трехметровой высоты на фундамент здания. Его коллеги, пытающиеся натянуть канат и удержать парня в воздухе, только развернут тело бедняги головой вниз. В обмундировании весом двенадцать килограмм он рухнет на груду нищенского тряпья, сломав обе руки и ключицу. От сотрясения мозга милиционера спасет капюшон со сложенным противогазом.
Добровольца вскоре вытащит следующий оперативник, правда, не защищенный костюмом. По этой причине он задержится на нижнем этаже Дома ровно столько времени, сколько необходимо, чтобы определить, что у человека не сломан позвоночник, и заново обвязать его тросом. По сторонам он смотреть не станет и второй раз спускаться откажется.
На следующий день, вопреки распоряжению начальства, следственная группа вызовет пожарных, и на глазах у всей Улицы начнется поистине фантастическое зрелище — чистка Дома, их собственного сортира. Впрочем, зрелище закончится, едва успев начаться.
Из канализационной шахты на стройплощадке, практически под колесами пожарной машины, вылезет крайне бедно одетый человек и попросит отвести его к «начальнику». Офицеру, руководящему поисками, нищий заявит, что вместе с другими обитает в нижнем этаже, а потоки воды с нечистотами заливают их жилье. На вопрос об убийствах нищий ответит, что никто ничего не слышал, и никаких трупов в подвале нет. Провести же в подвал криминалистов он откажется, мотивируя это опасением за свободу находящихся там людей.
Нищего доставят в ближайший участок и снимут показания, после чего задержат «для выяснения личности», действительно составив протокол и описав в графе «Особые приметы» татуировки на запястьях нищего. Но кто-то из криминалистов проболтается, и начальство, узнав о нарушении запрета«промывать» Дом, пресечет эту инициативу и назло следователю настоит на освобождении задержанного.
Предприняв еще две попытки обследовать подвалы Дома, следственная группа прекратит работу через неделю после ее начала. В отчете будет предложена версия о том, что здание использовали как перевалочный пункт при перевозке трупов. Однако, определить, кто и куда увез тела, не представится возможным.
В средствах массовой информации проскочит предположение о том, что пропавшие просто похищены и еще могут быть живы, ведь тела так и найдены. Возможно, будь в это время в городе Димка Земцев, он смог бы кое-что объяснить, но мальчик уже отправится в деревню к бабушке, чтобы забыть там об ужасах городской жизни. Так или иначе, но версий о маньяке-убийце из Дома не будет ни у следствия, ни у прессы.
Следующие три недели пройдут без происшествий. Комендантский час в районе отменят, и продавцы с Улицы уже успеют забыть, что Дом принадлежит не только им.
Как потом объяснит главврач городской психбольницы в своем заключении для следствия, именно попытка милиции проникнуть в подвал здания испугает маньяка и заставит его затаиться. Когда же интерес к Дому спадет, убийцу начнет раздражать то, что он остается в тени. «Подавляющее большинство преступников страдают манией величия и жаждут, чтобы все знали об их превосходстве над законом», — напишет психиатр. Не встретив ни в одной из восьми городских газет — единственном доступном источнике информации — даже намека на УБИЙСТВО в Доме, маньяк решит, наконец, заявить о себе во весь голос.
29 июля, в девять часов утра из окна на шестом этаже Дома вылетит отрезанная человеческая голова и, разбрызгивая на асфальт капли крови, врежется в лоток продавца очками, разбив около двадцати пар. Две женщины, покупающие рядом мыло, и продавщица упадут в обморок. Торговец очками закричит не своим голосом, требуя вызвать милицию. Улица мгновенно опустеет.
Через полчаса стройплощадку оцепит городской ОМОН, направив на пустые окна Дома два десятка АК. Травля будет открыта.
Дом. Хроника убийств.
29 июля, 9:44
Четыре следующих дня стройплощадка будет огорожена, проход в здание разрешат только занятым в поисках. Следственная группа миллиметр за миллиметром прочешет одиннадцать этажей, начиная с верхнего, но не найдет никаких следов пропавших тел. Наконец, закончив с первым этажом, криминалисты решат обследовать подвалы Дома. Дальше середины лестницы вниз они пройти не смогут.
Кто-то из офицеров предложит вызвать пожарную машину и струей воды смыть горы кала в нижний этаж. Предложение будет отвергнуто по санитарным соображениям, зато «сверху» поступит другое: на тросе спустить в шахту лифта добровольца в костюме химзащиты со всеми необходимыми инструментами. Имея подробный план Дома, он один должен будет обыскать верхний подземный этаж, а затем, если результатов не окажется, то и нижний.
К вечеру, найдя костюм и добровольца, группа приступит к работе. Самый молодой сотрудник спустится с первого этажа на нейлоновом канате для альпинистов. Внизу, уже забираясь в дверной проем, он запутается в складках костюма и, споткнувшись, упадет с трехметровой высоты на фундамент здания. Его коллеги, пытающиеся натянуть канат и удержать парня в воздухе, только развернут тело бедняги головой вниз. В обмундировании весом двенадцать килограмм он рухнет на груду нищенского тряпья, сломав обе руки и ключицу. От сотрясения мозга милиционера спасет капюшон со сложенным противогазом.
Добровольца вскоре вытащит следующий оперативник, правда, не защищенный костюмом. По этой причине он задержится на нижнем этаже Дома ровно столько времени, сколько необходимо, чтобы определить, что у человека не сломан позвоночник, и заново обвязать его тросом. По сторонам он смотреть не станет и второй раз спускаться откажется.
На следующий день, вопреки распоряжению начальства, следственная группа вызовет пожарных, и на глазах у всей Улицы начнется поистине фантастическое зрелище — чистка Дома, их собственного сортира. Впрочем, зрелище закончится, едва успев начаться.
Из канализационной шахты на стройплощадке, практически под колесами пожарной машины, вылезет крайне бедно одетый человек и попросит отвести его к «начальнику». Офицеру, руководящему поисками, нищий заявит, что вместе с другими обитает в нижнем этаже, а потоки воды с нечистотами заливают их жилье. На вопрос об убийствах нищий ответит, что никто ничего не слышал, и никаких трупов в подвале нет. Провести же в подвал криминалистов он откажется, мотивируя это опасением за свободу находящихся там людей.
Нищего доставят в ближайший участок и снимут показания, после чего задержат «для выяснения личности», действительно составив протокол и описав в графе «Особые приметы» татуировки на запястьях нищего. Но кто-то из криминалистов проболтается, и начальство, узнав о нарушении запрета«промывать» Дом, пресечет эту инициативу и назло следователю настоит на освобождении задержанного.
Предприняв еще две попытки обследовать подвалы Дома, следственная группа прекратит работу через неделю после ее начала. В отчете будет предложена версия о том, что здание использовали как перевалочный пункт при перевозке трупов. Однако, определить, кто и куда увез тела, не представится возможным.
В средствах массовой информации проскочит предположение о том, что пропавшие просто похищены и еще могут быть живы, ведь тела так и найдены. Возможно, будь в это время в городе Димка Земцев, он смог бы кое-что объяснить, но мальчик уже отправится в деревню к бабушке, чтобы забыть там об ужасах городской жизни. Так или иначе, но версий о маньяке-убийце из Дома не будет ни у следствия, ни у прессы.
Следующие три недели пройдут без происшествий. Комендантский час в районе отменят, и продавцы с Улицы уже успеют забыть, что Дом принадлежит не только им.
Как потом объяснит главврач городской психбольницы в своем заключении для следствия, именно попытка милиции проникнуть в подвал здания испугает маньяка и заставит его затаиться. Когда же интерес к Дому спадет, убийцу начнет раздражать то, что он остается в тени. «Подавляющее большинство преступников страдают манией величия и жаждут, чтобы все знали об их превосходстве над законом», — напишет психиатр. Не встретив ни в одной из восьми городских газет — единственном доступном источнике информации — даже намека на УБИЙСТВО в Доме, маньяк решит, наконец, заявить о себе во весь голос.
29 июля, в девять часов утра из окна на шестом этаже Дома вылетит отрезанная человеческая голова и, разбрызгивая на асфальт капли крови, врежется в лоток продавца очками, разбив около двадцати пар. Две женщины, покупающие рядом мыло, и продавщица упадут в обморок. Торговец очками закричит не своим голосом, требуя вызвать милицию. Улица мгновенно опустеет.
Через полчаса стройплощадку оцепит городской ОМОН, направив на пустые окна Дома два десятка АК. Травля будет открыта.
Дом. Хроника убийств.
29 июля, 9:44
История ждёт вашей реакции
Дочитайте историю до конца, чтобы оставить реакцию
Страница 8 из 18
