Дорога слепых

— Сгинь. Нуан отказался, и я тоже не приму твою помощь. Мы с дочерью справимся сами.

Несколько дней Фэй не разговаривали между собой. Енгу так жгла обида на мать, что девушка и думать не хотела об извинениях. Дера же и не считала нужным: словно всё, высказанное ей дочерью, было пустыми словами. Оттого та лишь сильнее злилась и укреплялась в мысли, что мать не права.

Зиан больше не заходил. На улице Енга тоже его не видела, и ей начало казаться, что он её избегает или вовсе уехал из деревни. Однако на четвёртый вечер после неудачного сватовства кто-то подкараулил девушку в саду за сбором трав и метнул под ноги лесной орешек, попав по башмаку.

Енга обернулась, чтобы отчитать задиру, но увидела за забором Зиана.

Не колеблясь, девушка отнесла травы в дом. Схватила с полки шарф, спрятала под халат и выскочила обратно. Теперь, если мать заметит её отсутствие, можно будет оправдаться, что забыла у больного платок и решила забрать.

Прокравшись мимо колодца, девушка шмыгнула за калитку.

Зиан ждал Енгу за оградой. Едва он оказался рядом, с неё слетела вся грусть, а тягостное ощущение от ссоры с матерью перестало горами давить на плечи. Молодые люди взялись за руки и побежали вверх по склону, прячась за кустами и деревьями, — к реке, где детьми ловили рыбу.

Они сели на мшистый камень на берегу, и Зиан заключил Енгу в объятия.

— Как же я рад, что ты снова рядом, моя нежная горная орхидея! — сказал он и зарылся лицом в её волосы.

— Ух, и рассердился мой отец на уважаемую Деру!

— Она совсем плоха стала после батюшкиной смерти… — Енга с тоской вспомнила ссору на крыльце после ухода Рунков, пощечину и как мать стояла потрясенная и потерянная в дверях.

— Я ей таких страшных слов наговорила, Зиан… — Из-за того, что она сказала моему отцу?

— Нет, не только поэтому, — девушка покачала головой.

— Спасибо, что убедил почтенного Коби разрешить нашу свадьбу, но… матушка меня не отпустит, что бы он ни говорил. Она не злая, поверь. Просто боится остаться одна. Очень боится.

— Я ни за что от тебя не отступлюсь, — заспорил Зиан.

Однако Енга отодвинулась от него. Прошептала:

— Прости… — и попыталась встать.

Юноша не пустил. Он приложил палец к её губам и взглядом указал на противоположный берег.

Енга послушно затихла.

К реке на водопой прискакала оленья семья: величественные длинноногие родители и непоседливый детёныш. У самки был ранен глаз;

она то и дело замедляла шаг, озиралась и прислушивалась, но самец терпеливо шел с ней бок о бок, показывая дорогу. Олени склонились над водой, малыш, пофыркивая, стал обнюхивать мокрые камни.

Плеснула в промоине рыба, ухнула вдалеке сова, и какое-то время тишину нарушало лишь бормотание воды на вспыхивавших закатными самоцветами шиверах. Вдруг громко хрустнула ветка. Самец вскинул увенчанную короной рогов голову, настороженно поднял уши — и семейство умчалось прочь; олень всё так же поддерживал свою олениху.

Зиан взял лицо девушки в ладони и заставил посмотреть себе в глаза.

— Енга, выходи за меня. Вчера я был в монастыре, говорил с Настоятелем вершин — он примет наши клятвы. Сбежим и станем мужем и женой. Мой отец поддержит нас, а уважаемая Дера не сможет пойти против воли Духов Гор.

Енга грустно улыбнулась любимому и накрыла пальцами его руки:

— Пойми, Зиан, я не могу её бросить. Ты и представить себе не можешь, сколько всего она натворила… потеряла… Я видела — ей страшно… — Разве ты оставляешь уважаемую Деру на милость Духов Гор? — возразил юноша.

— Разве после того, как мы станем семьей, уйдешь и не будешь навещать? Не отказывай мне из-за матери, Енга. Ты сама сказала:

она никогда тебя не отпустит. Уж не знаю, из-за фамилии, из-за страха остаться одной или ещё по какой другой причине… Но не позволяй ей, не позволяй развести нас! Прошу!

Его «прошу» прозвучало с невероятной страстью, и Енга потрясенно распахнула глаза.

— Зиан… Он говорил правду. Её мать никогда не благословила бы их брак. А Енга так мечтала стать женой Зиана!

Он с надеждой вглядывался в её лицо, не выпуская его из ладоней.

Девушка же думала, что неправильно приносить клятвы верности тайком и без благословения родителей, что это дерзость и кощунство. Ещё — что у Зиана необычные ясные глаза, и она не хотела бы говорить ему «нет»… Енга облизнула пересохшие губы.

— Я согласна.

— Моя нежная горная орхидея! — счастливо воскликнул юноша.

Он вскочил, подхватил невесту на руки и закружил, заставив вращаться вокруг и реку, и лес, и небо, и даже сами Горы.

Молодые люди договорились встретиться на том же месте у реки следующей ночью. Весь наступивший день Енга с нетерпением ждала заветного часа. Она то хваталась раскладывать травы; то, стоило объявиться посетителям, бежала к ним; то начинала прибираться в доме, корешок к корешку расставляя книги и выравнивая на полках склянки с настойками.

В конце концов Дера не выдержала и рассержено бросила, проходя мимо очага:

— Совсем стыд потеряла. Небось, вчера к Зиану своему бегала?

— Я у больного шарф забыла.