Доживем до понедельника

— Профессор, вы не можете уже снять с меня баллы… Вы можете презирать меня, сказать, что я слишком глупа и придумываю лишнего… Но то, что я сказала там, на поляне… это правда. Я сказала это не потому, что нахожусь под действием аромата этого дурацкого цветка. Это правда, слышите?!

Молчание затянулось настолько, что Гермиона рискнула открыть глаза. Снейп стоял у какой-то картины, прикасаясь к рамке кончиками пальцев, вполоборота к девушке. Прочитать реакцию по его профилю было сложно. Вероятно, почувствовав взгляд профессора Чар, мужчина обернулся.

— Мне очень хотелось бы поверить вам, мисс Грейнджер, но сейчас вы не отвечаете за свои слова.

У Гермионы зачесались руки запустить в него чем-то потяжелее. Да, вот этот том «Зельеварение сегодня» вполне подойдет.

— Профессор Снейп, черт возьми! Я серьезно.

Он без труда поймал книгу, которую разъяренная Грейнджер в него бросила, и скептически приподнял брови.

— Если уж на то пошло, я уже давно не ваш профессор.

— А я давно не мисс Грейнджер. И что? — Гермиона скопировала его гримасу настолько точно, что Снейп невольно усмехнулся.

— И как же прикажете вас называть? Миссис Уизли? Профессор?

Девушка нахально подняла подбородок, слегка склонив голову вправо:

— Меня зовут Гермиона.

Снейп поднял вверх руки, словно капитулируя.

— Только потому, что вы сейчас под воздействием аромата Affectuum… Гермиона.

— Спасибо, — слабо улыбнулась Грейнджер. — Так вот. Хоть я и под воздействием аромата этого растения, но все, что я говорю, вам следует рассматривать всерьез. Я вас люблю, профессор Снейп, хотите вы этого или нет. Я полюбила вас в пятнадцать лет и, наверное, если доживу до ста, все равно буду любить.

— О, Мерлин… — еле слышно вздохнул зельевар и принялся нервно ходить по комнате.

— Уж извините, но это сильнее меня, — обиделась Грейнджер. — Вы же знаете, я даже замужем была. Не помогло. Вы можете делать все, что хотите, с этой любовью. Я-то с ней сделать ничего не могу.

— Хоть что-то в этом мире, Гермиона, сильнее вас, — в который раз вздохнул Снейп, растерянно взъерошивая волосы. — Я вас выслушал. Пейте лекарство.

Гермиона послушно взяла пузырек, сделала большой глоток и без сил откинулась на спинку кресла, глядя на профессора Зелий сквозь полуопущенные ресницы.

— Зачем вы так? — устало спросила она.

Снейп присел на корточки перед креслом, глядя ей в глаза.

— Затем, Гермиона, что вам двадцать два, а мне — сорок один. Вы героиня войны, а я — бывший Упивающийся смертью. Потому что вы молоды и прекрасны, а я старый и страшный.

Грейнджер хотела было что-то возразить, но он поднял руку, призывая к молчанию:

— Я знаю, вы скажете, что все это ерунда. Но главная причина того, что я не могу поверить в ваши слова о любви, которые второй раз вы, Гермиона, говорите мне под воздействием Амортенции, заключается в том, что сейчас вы уснете и утром ничего не вспомните. Таково действие антидота. И мне очень жаль, потому что… я тоже вас люблю.

Ее карие глаза удивленно распахнулись, но уже через секунду Гермиона Джин Грейнджер, профессор Чар Хогвартса, спала.

Дождавшись, пока совершенно забывший об открытой двери Северус Снейп отправится доставлять профессора Грейнджер в ее комнату через камин, Джон Коннор-младший безнаказанно проник на вражескую территорию. Копаться в личных вещах Снейпа преподаватель Защиты от темных искусств побоялся, но даже беглый осмотр дал немало информации, не говоря уже об увиденной сцене.

Чутье заставило его осторожно снять картину, напротив которой так долго стоял Снейп. Джону едва удалось подавить восторженный клич охотника, поймавшего добычу, когда она увидел приклеенную к стене газетную вырезку, с которой улыбалась Гермиона Грейнджер в свадебном платье.

Опасаясь быть застигнутым на месте преступления, Коннор как можно быстрее покинул комнату слизеринского декана. Чем дальше он уходил от подземелий, тем страшнее ему было. В итоге Джон побежал по коридору, совсем запыхался и перевел дух, лишь оказавшись в собственных покоях.

Еще месяц назад Коннор и не подумал бы подслушивать чужой разговор, но болезненное раздражение, копившееся в нем столько дней, требовало выхода. Любого. Джон долго листал толстую библиотечную книгу «Устав Хогвартса», пока не нашел нужную страницу.

Улыбка, озарившая его лицо, была весьма недостойна сына героев Британии, кавалеров ордена Мерлина первой степени Джона Абефорта Коннора и Мэрион Коннор. Тем не менее, Джон Коннор-младший был в тот момент абсолютно, безоблачно счастлив.

9. Воскресное утро

Профессор Чар Гермиона Джин Грейнджер за неполные двадцать два года видела немало снов. Некоторые из них она даже пересказывала родителям и, значительно позже, Джинни. Первые лишь дивились богатой фантазии дочери, но вторая периодически пыталась заниматься толкованием сновидений. Предсказанные Уизли гадости ни разу не сбылись, несмотря на то, что однажды разбираемый ею сон снился Грейнджер с четверга на пятницу, а следовательно, был вещим.