Фандом: Гарри Поттер. Хогвартс утонул в «разврате», и судьба посылает на помощь Долорес Амбридж известную блюстительницу нравов — пенсионерку Марию Сидоровну, грозу села Усть-Кукуево. Оказавшись в теле Драко, Мария начинает действовать, неся высокую мораль ученикам.
16 мин, 51 сек 1066
— Ну хоть кто-то тут следит за чистотой! — радостно крикнул Драко Филчу. — Эй, давай помогу!
Совместное затирание следов от Навозных Бомб и жалобы на Пивза, слушая которые, Драко понимающе кивал, растопили лед в сердце Аргуса. Напыщенный Малфой внезапно оказался прекрасным учеником, знающим цену порядку и поддерживающим старого завхоза в его жалобах.
— А еще тут есть близнецы Уизли, — пьяно бормотал Аргус, разливая настойку, — от них все беды.
— Наркоманы, — твердо ответил Драко, — как есть наркоманы! И брат их с лахматой праституткой якшается!
Драко хлобыстнул еще стаканчик и закусил огурчиком.
— Это целая банда! — сказал он, понизив голос.
— Точно, — кивнул Аргус, придерживаясь за стол.
— Эх, милок, да кто ж так пьет? — спросил Драко. — Закуси, закуси огурчиком, чай полезный продукт! Вот так, и рукавом занюхай, трудовой рукав — он завсегда бодрит!
Не выдержав натиска, Аргус Филч скользнул под стол и пьяно захрапел.
— Муж мой покойный, царствие ему небесное, — продолжал пьяно разглагольствовать Драко-Мария, не замечая, что собеседник выбыл, — завсегда рукавом занюхивал, а с утра в поле! Как огурчик! Ить? Ладно, спи, завтра с этай бандай малолеток разбяремся, никуды не денутся, всех к нагтю прижмем!
Драко-Мария сгреб со стола остатки ужина в узелок и, покачиваясь, пошел обратно в башню.
— Накормить и одеть, — бормотал он под нос по дороге, — кого-то надо накормить… о, кыса! Кыс-кыс-кыс!
Рука его, несмотря на опьянение, ловко и твердо поймала пробегавшую мимо в кошачьей аниформе Минерву за хвост.
— Цыпа-цыпа-цыпа, а что у меня есть? — бормотал Драко, доставая из узелка остатки курицы. — Смотри, кыса, у меня есть мясо!
Растерявшаяся Минерва пыталась вырваться, но Драко твердой рукой держал хвост. Кусать и когтить ученика МакГонагалл не хотелось, и поэтому она прозевала момент. В рот ей врезался кусок курицы.
— Правильное мясо, не эта ваша хы… хы… хымия!
Минерва выплюнула куриную шейку и все же укусила Драко за руку.
— Ах ты тварь неблагадарная! — заорал Малфой в ответ. — Я ее кормлю, а она кусаца?
Нога его попробовала пнуть Минерву, но в результате Драко лишь упал и растянулся на полу коридора. МакГонагалл, фыркнув, скрылась в тьме коридоров, победно задрав хвост.
— Напилася я пьяна, не дойду я до дому! — горланил Драко-Мария, лежа на полу.
Потом он все же встал, опершись об стену.
— Что я хотел? Срамату прикрыть! Точно! Где там мои фафаечки?
С этими словами пьяный Драко-Мария побрел в сторону кухни.
— Как это нет рассольчика? Да шож вы за повара такие? — спрашивал Драко у эльфов, придерживая голову руками.
— Сэр! Тинки просит вас покинуть кухню и никогда не приходить, сэр!
— Ну и падумаешь! — фыркнул Драко и развернулся. — Стараишься, стараишься, борщи им варишь, фафайки вяжешь, а эти твари неблагадарныя носы воротят! Тьфу на вас!
Дорога в Хогсмид «за рассольчиком» выдалась насыщенная. Марии Сидоровне постоянно приходилось бороться за нравственность и отвлекаться, несмотря на болевшую голову и ноющее тело. Из озера высовывались голые девки, пришлось их отругать и заставить нырнуть обратно, а эти бляди, как нарочно, начали плескаться, сверкая голыми жопами! От их шума голова разболелась еще сильнее, и Мария срочно ушла от озера.
Но легче ей не стало, на квиддичном поле проститутки и ведьмы на метлах бесстыдно раздвигали ноги перед школьниками, трясли телесами и вообще вели себя развратно. Пришлось остановиться и там, наводя порядок и грозя запретить эту «похотливую игру». По дороге с поля на Марию напало взбесившееся дерево, и ей пришлось сходить за специальным секатором и обрезать ветки до безопасного для детей состояния.
Неудивительно, что в Хогсмид Мария Сидоровна прибыла злой как тысяча чертей. Школьники, пытавшиеся обжиматься в кафе, получили взыскание, как и те, что скупали всякие дьявольские изобретения в магазинах. Победным маршем высокой морали и нравственности пенсионерка прошлась по селению и заглянула в кабак «Кабанья Голова». Пить в одиночку было скучно, и она подсела к своей ровеснице, роняющей в углу слезы над стаканом.
Сивилла Трелони, которую Амбридж первым делом выставила из Хогвартса, пребывала в тоске и печали. Попытки найти утешение в выпивке успеха не имели, но она не сдавалась, медленно, но верно наливаясь хересом в заведении Аберфорта.
— Горе, понимаю, — раздался голос, и за столик к Сивилле подсел Драко Малфой. — Расскажи, поделись, легше станет. Эй, водки и рассола нам!
— Рассказать? — пролепетала растерявшаяся Трелони.
— Отож! Оно завсегда под водочку легше становится, расскажешь — и словно заново родился, особливо, если похмелиться потом правильно! — заверил ее Драко Малфой. — Что пьем?
— Херес.
— Не умеяте пить, а туда же, — фыркнул Драко.
Аберфорт принес выпивку и закуску, кинул странный взгляд, но ничего не сказал. Драко выпил стопку водки и блаженно выдохнул.
— Х-хорошо! Выпей и рассказывай, не держи в сябе!
Сивилла поняла, что ничего не понимает, и отдалась на волю Судьбы, начав изливать свое горе.
Совместное затирание следов от Навозных Бомб и жалобы на Пивза, слушая которые, Драко понимающе кивал, растопили лед в сердце Аргуса. Напыщенный Малфой внезапно оказался прекрасным учеником, знающим цену порядку и поддерживающим старого завхоза в его жалобах.
— А еще тут есть близнецы Уизли, — пьяно бормотал Аргус, разливая настойку, — от них все беды.
— Наркоманы, — твердо ответил Драко, — как есть наркоманы! И брат их с лахматой праституткой якшается!
Драко хлобыстнул еще стаканчик и закусил огурчиком.
— Это целая банда! — сказал он, понизив голос.
— Точно, — кивнул Аргус, придерживаясь за стол.
— Эх, милок, да кто ж так пьет? — спросил Драко. — Закуси, закуси огурчиком, чай полезный продукт! Вот так, и рукавом занюхай, трудовой рукав — он завсегда бодрит!
Не выдержав натиска, Аргус Филч скользнул под стол и пьяно захрапел.
— Муж мой покойный, царствие ему небесное, — продолжал пьяно разглагольствовать Драко-Мария, не замечая, что собеседник выбыл, — завсегда рукавом занюхивал, а с утра в поле! Как огурчик! Ить? Ладно, спи, завтра с этай бандай малолеток разбяремся, никуды не денутся, всех к нагтю прижмем!
Драко-Мария сгреб со стола остатки ужина в узелок и, покачиваясь, пошел обратно в башню.
— Накормить и одеть, — бормотал он под нос по дороге, — кого-то надо накормить… о, кыса! Кыс-кыс-кыс!
Рука его, несмотря на опьянение, ловко и твердо поймала пробегавшую мимо в кошачьей аниформе Минерву за хвост.
— Цыпа-цыпа-цыпа, а что у меня есть? — бормотал Драко, доставая из узелка остатки курицы. — Смотри, кыса, у меня есть мясо!
Растерявшаяся Минерва пыталась вырваться, но Драко твердой рукой держал хвост. Кусать и когтить ученика МакГонагалл не хотелось, и поэтому она прозевала момент. В рот ей врезался кусок курицы.
— Правильное мясо, не эта ваша хы… хы… хымия!
Минерва выплюнула куриную шейку и все же укусила Драко за руку.
— Ах ты тварь неблагадарная! — заорал Малфой в ответ. — Я ее кормлю, а она кусаца?
Нога его попробовала пнуть Минерву, но в результате Драко лишь упал и растянулся на полу коридора. МакГонагалл, фыркнув, скрылась в тьме коридоров, победно задрав хвост.
— Напилася я пьяна, не дойду я до дому! — горланил Драко-Мария, лежа на полу.
Потом он все же встал, опершись об стену.
— Что я хотел? Срамату прикрыть! Точно! Где там мои фафаечки?
С этими словами пьяный Драко-Мария побрел в сторону кухни.
— Как это нет рассольчика? Да шож вы за повара такие? — спрашивал Драко у эльфов, придерживая голову руками.
— Сэр! Тинки просит вас покинуть кухню и никогда не приходить, сэр!
— Ну и падумаешь! — фыркнул Драко и развернулся. — Стараишься, стараишься, борщи им варишь, фафайки вяжешь, а эти твари неблагадарныя носы воротят! Тьфу на вас!
Дорога в Хогсмид «за рассольчиком» выдалась насыщенная. Марии Сидоровне постоянно приходилось бороться за нравственность и отвлекаться, несмотря на болевшую голову и ноющее тело. Из озера высовывались голые девки, пришлось их отругать и заставить нырнуть обратно, а эти бляди, как нарочно, начали плескаться, сверкая голыми жопами! От их шума голова разболелась еще сильнее, и Мария срочно ушла от озера.
Но легче ей не стало, на квиддичном поле проститутки и ведьмы на метлах бесстыдно раздвигали ноги перед школьниками, трясли телесами и вообще вели себя развратно. Пришлось остановиться и там, наводя порядок и грозя запретить эту «похотливую игру». По дороге с поля на Марию напало взбесившееся дерево, и ей пришлось сходить за специальным секатором и обрезать ветки до безопасного для детей состояния.
Неудивительно, что в Хогсмид Мария Сидоровна прибыла злой как тысяча чертей. Школьники, пытавшиеся обжиматься в кафе, получили взыскание, как и те, что скупали всякие дьявольские изобретения в магазинах. Победным маршем высокой морали и нравственности пенсионерка прошлась по селению и заглянула в кабак «Кабанья Голова». Пить в одиночку было скучно, и она подсела к своей ровеснице, роняющей в углу слезы над стаканом.
Сивилла Трелони, которую Амбридж первым делом выставила из Хогвартса, пребывала в тоске и печали. Попытки найти утешение в выпивке успеха не имели, но она не сдавалась, медленно, но верно наливаясь хересом в заведении Аберфорта.
— Горе, понимаю, — раздался голос, и за столик к Сивилле подсел Драко Малфой. — Расскажи, поделись, легше станет. Эй, водки и рассола нам!
— Рассказать? — пролепетала растерявшаяся Трелони.
— Отож! Оно завсегда под водочку легше становится, расскажешь — и словно заново родился, особливо, если похмелиться потом правильно! — заверил ее Драко Малфой. — Что пьем?
— Херес.
— Не умеяте пить, а туда же, — фыркнул Драко.
Аберфорт принес выпивку и закуску, кинул странный взгляд, но ничего не сказал. Драко выпил стопку водки и блаженно выдохнул.
— Х-хорошо! Выпей и рассказывай, не держи в сябе!
Сивилла поняла, что ничего не понимает, и отдалась на волю Судьбы, начав изливать свое горе.
Страница 4 из 5
