Для кого-то лес — просто слово, статья в энциклопедии: «более или менее значительное пространство, заросшее деревьями». Для кого-то — тёплое воспоминание из далёкого детства, полное запаха хвои и надоедливого комариного звона после дождя. А для неё это — целый мир, словно другая планета — многоцветная и бескрайняя, как море.
30 мин, 57 сек 12654
Ответы несколько отрешённые, взгляд ещё рассеян. Но, слава Богу, в пространстве Лёша ориентируется.
Вернулся лесник двухлитровой банкой трав и небольшой вязанкой дров. Последние исчезли в печи, тут же гулко загудевшей. Хозяин налил воды из пятилитровки в один из уже знакомых им котлов, чинно вставший на огонь.
— Хорошо, заранее растопил, — удовлетворённо произнёс старик, поднимаясь. — На ночь обычно топлю мало-мальски, люблю спину погреть… — он присел на табурет рядом с пострадавшими.
— Вы обещали рассказать про того, — напомнила Лена. — Вы ещё, кстати, говорили, тут кто-то похуже леших есть… Вы не его имели в виду? — девушку кольнуло нечто похожее на обиду. «Если знал, что тут всякие извращенцы ходят, что прямо не сказать? Зачем так вокруг да около?»
— Простите, ради Бога, — смутился лесник. Это я уж так брякнул… Не ожидал, что правда кто придёт. Нечисти в лесу всякой хватает, но чтоб такая…
— Э-э… Вы это о чём? — очнулся Лёша.
— Лёш! — Лена всплеснула руками, и парень чуть не задохнулся в объятиях. — Как ты?!
— Вроде лучше, — смущённо ответил он. — Вы уж простите, — обратился он к хозяину. — Сам не понимаю, что это на меня нашло. Затмение какое-то…
— С кем не бывает, — отмахнулся «гном». — После дрожащего человека могло быть и хуже.
— Кого-кого? — молодые люди поделись вперёд.
— Вашего ночного гостя.
— Э-ээ… — Алексей склонил голову чуть набок (как обычно, когда происходящее было выше его разумения), — проясните.
— Елена, — мягко обратился к девушке лесник. — Вы видели, как он к вам попал?
Та закивала, зажмурившись от кошмарного воспоминания. Господи, позволь забыть этот ужас!
— Просветите нас, пожалуйста.
Лена с содроганием пересказала подробности полуночного визита. По мере повествования Лёшина челюсть отвисала всё ниже.
— И куда он потом делся? — обрёл он дар речи через минуту после Лениного отчёта. — И как это вообще понимать?
Старик помялся, мусоля камуфляжные штаны.
— Даже не знаю, как сказать…
— Как есть, — произнесла Лена.
— Хорошо. Это дрожащий человек. Так их кличут.
— Их? — удивился Лёша. — Он что там не один?
— Вот этого не знаю, — покачал головой лесник. — Видно нет.
— Ну и что им… Этому дрожащему от нас надо?
— Ваше тепло.
— Тепло?! — в один голос воскликнули молодые люди.
— Не в прямом смысле. Не как физическая величина, — лесничий помолчал, собираясь с мыслями. Уж простите, звучит как бред, верить или нет — дело ваше. Просто дрожащий человек — это не человек по большому счёту.
— Пришелец, — усмехнулся Алексей с издёвкой.
— Пожалуй, что так, — согласился хозяин. — Только не из космоса. Рядом с нами — целый мир, невидимый для нас, живущий по своим законам. Оттуда к нам и приходят лешаки, банники и прочая шатия… Только лешаки, как я уж сказал, в-основном безобидны, а вот эти… Нет, они не убивают. Они высасывают из сердца то, что мы называем теплом — доброту, любовь, оставляя холод, вражду, страх…
— Ужас, — сказала Лена. — Но зачем им это? Понятно вампиры — пьют кровь, зомби едят живых — чтобы выжить. Но какой толк от этого… тепла, как вы говорите. Они что, подобреть хотят?
— Отнюдь. Добрее они не становятся. А тепло им за тем же, зачем и кровь вампирам — для выживания. Эти твари вечно обделены. Они — порождения мрака и холода. Вся их жизнь — охота за чужим теплом, что поддерживает в них жизнь. Без него они, как гласят предания, истаивают, погибают. Так они и ходят по свету, сея, вражду и страх.
— Но… Это же программа самоуничтожения! — воскликнул Лёша после повисшего ненадолго молчания. — Если не останется ничего кроме вражды, если исчезнет любовь, доброта, чем они будут питаться?
— Правильный вопрос! — воодушевился старик. — Дрожащие люди — форма тупиковая, как вы правильно сказали — запрограммированная на вымирание. Но их, это, наверное, мало интересует.
— Но, подумайте! — вдруг осенило Лену. — Получается, они исчезнут, когда мир погрузится в холод? Когда будет одна война?
— Как один из вариантов, — сказал лесник. — Но меня он не питает. Впрочем, есть и другой вариант.
— И какой? — спросил Лёша.
— Они суть холод. Но там где тепло, нет место холоду…
— Погодите, погодите! — непонимающе замотал головой, парень. — Но разве вы не говорили, что они питаются теплом?
Вода, нагреваемая в котле, зашумела.
— Говорил, — старик помолчал. — Взгляните на этот котёл. Когда он чуть тёплый, его несложно остудить. Но когда он раскалится, придётся приложить усилия. Дрожащие люди ищут тепло в тлеющих сердцах, но бегут от сердец горящих яркими кострами. Разожгите угли внутри себя, и они сгинут. Что и случилось с вашим гостем. Ваша любовь к Алексею, Елена, обожгла нечисть, и та отступила, — старик снова смолк. Молчали и молодые люди, не веря в реальность происходящего.
Вернулся лесник двухлитровой банкой трав и небольшой вязанкой дров. Последние исчезли в печи, тут же гулко загудевшей. Хозяин налил воды из пятилитровки в один из уже знакомых им котлов, чинно вставший на огонь.
— Хорошо, заранее растопил, — удовлетворённо произнёс старик, поднимаясь. — На ночь обычно топлю мало-мальски, люблю спину погреть… — он присел на табурет рядом с пострадавшими.
— Вы обещали рассказать про того, — напомнила Лена. — Вы ещё, кстати, говорили, тут кто-то похуже леших есть… Вы не его имели в виду? — девушку кольнуло нечто похожее на обиду. «Если знал, что тут всякие извращенцы ходят, что прямо не сказать? Зачем так вокруг да около?»
— Простите, ради Бога, — смутился лесник. Это я уж так брякнул… Не ожидал, что правда кто придёт. Нечисти в лесу всякой хватает, но чтоб такая…
— Э-э… Вы это о чём? — очнулся Лёша.
— Лёш! — Лена всплеснула руками, и парень чуть не задохнулся в объятиях. — Как ты?!
— Вроде лучше, — смущённо ответил он. — Вы уж простите, — обратился он к хозяину. — Сам не понимаю, что это на меня нашло. Затмение какое-то…
— С кем не бывает, — отмахнулся «гном». — После дрожащего человека могло быть и хуже.
— Кого-кого? — молодые люди поделись вперёд.
— Вашего ночного гостя.
— Э-ээ… — Алексей склонил голову чуть набок (как обычно, когда происходящее было выше его разумения), — проясните.
— Елена, — мягко обратился к девушке лесник. — Вы видели, как он к вам попал?
Та закивала, зажмурившись от кошмарного воспоминания. Господи, позволь забыть этот ужас!
— Просветите нас, пожалуйста.
Лена с содроганием пересказала подробности полуночного визита. По мере повествования Лёшина челюсть отвисала всё ниже.
— И куда он потом делся? — обрёл он дар речи через минуту после Лениного отчёта. — И как это вообще понимать?
Старик помялся, мусоля камуфляжные штаны.
— Даже не знаю, как сказать…
— Как есть, — произнесла Лена.
— Хорошо. Это дрожащий человек. Так их кличут.
— Их? — удивился Лёша. — Он что там не один?
— Вот этого не знаю, — покачал головой лесник. — Видно нет.
— Ну и что им… Этому дрожащему от нас надо?
— Ваше тепло.
— Тепло?! — в один голос воскликнули молодые люди.
— Не в прямом смысле. Не как физическая величина, — лесничий помолчал, собираясь с мыслями. Уж простите, звучит как бред, верить или нет — дело ваше. Просто дрожащий человек — это не человек по большому счёту.
— Пришелец, — усмехнулся Алексей с издёвкой.
— Пожалуй, что так, — согласился хозяин. — Только не из космоса. Рядом с нами — целый мир, невидимый для нас, живущий по своим законам. Оттуда к нам и приходят лешаки, банники и прочая шатия… Только лешаки, как я уж сказал, в-основном безобидны, а вот эти… Нет, они не убивают. Они высасывают из сердца то, что мы называем теплом — доброту, любовь, оставляя холод, вражду, страх…
— Ужас, — сказала Лена. — Но зачем им это? Понятно вампиры — пьют кровь, зомби едят живых — чтобы выжить. Но какой толк от этого… тепла, как вы говорите. Они что, подобреть хотят?
— Отнюдь. Добрее они не становятся. А тепло им за тем же, зачем и кровь вампирам — для выживания. Эти твари вечно обделены. Они — порождения мрака и холода. Вся их жизнь — охота за чужим теплом, что поддерживает в них жизнь. Без него они, как гласят предания, истаивают, погибают. Так они и ходят по свету, сея, вражду и страх.
— Но… Это же программа самоуничтожения! — воскликнул Лёша после повисшего ненадолго молчания. — Если не останется ничего кроме вражды, если исчезнет любовь, доброта, чем они будут питаться?
— Правильный вопрос! — воодушевился старик. — Дрожащие люди — форма тупиковая, как вы правильно сказали — запрограммированная на вымирание. Но их, это, наверное, мало интересует.
— Но, подумайте! — вдруг осенило Лену. — Получается, они исчезнут, когда мир погрузится в холод? Когда будет одна война?
— Как один из вариантов, — сказал лесник. — Но меня он не питает. Впрочем, есть и другой вариант.
— И какой? — спросил Лёша.
— Они суть холод. Но там где тепло, нет место холоду…
— Погодите, погодите! — непонимающе замотал головой, парень. — Но разве вы не говорили, что они питаются теплом?
Вода, нагреваемая в котле, зашумела.
— Говорил, — старик помолчал. — Взгляните на этот котёл. Когда он чуть тёплый, его несложно остудить. Но когда он раскалится, придётся приложить усилия. Дрожащие люди ищут тепло в тлеющих сердцах, но бегут от сердец горящих яркими кострами. Разожгите угли внутри себя, и они сгинут. Что и случилось с вашим гостем. Ваша любовь к Алексею, Елена, обожгла нечисть, и та отступила, — старик снова смолк. Молчали и молодые люди, не веря в реальность происходящего.
Страница 7 из 10
