Для кого-то лес — просто слово, статья в энциклопедии: «более или менее значительное пространство, заросшее деревьями». Для кого-то — тёплое воспоминание из далёкого детства, полное запаха хвои и надоедливого комариного звона после дождя. А для неё это — целый мир, словно другая планета — многоцветная и бескрайняя, как море.
30 мин, 57 сек 12655
— Много ли тепла от спички? — продолжал «гном». — Но у костра можно согреться. Разожгите костры в ваших сердцах. Окружите себя дорогими людьми, что подбросят в них дрова. — Он испытующе посмотрел на собеседников. Те молча внимали. — У одного мужика сыновья постоянно ссорились. Позвал он их как-то, дал веник и сказал: «Сломайте!» Те тужились, тужились — не сломать. Тогда отец сказал по палочке из него вытаскивать и ломать. Те, естественно легко все переломали.«Вот так и вы — говорит отец, — если будете поодиночке — любой вас сломит, но если вы вместе, как в том венике — пусть попробует»
Вода забурлила. Старик бросил в котёл пригоршню «успокоительного сбора», по стенкам сосуда глухо застучал половник, горницу заполнил мягкий, тягучий аромат.
Ребята застыли манекенами. Мир перевернулся. «Это всё фильм, не бывает зомби, привидений, гигантских пауков» — убеждали родители после очередного просмотренного ужастика,«Это всё придумали» — убеждали в ответ на услышанную от сверстников страшилку. Теперь стройное, тщательно возводимое здание убеждений рассыпалось на глазах. Может Лене всё это приснилось? Глупейшая мысль. А Лёшин срыв? Из-за того кошмара с бабушкой? Бред, никакой кошмар не смог бы настолько выбить его из колеи… Был ли тот костлявый демоном или просто торчком? Если последним — куда он подевался? Сбежал? Почему она не видела, как он выбрался от них? Провал в памяти? Вполне вероятно… Но как же иней на поляне?«Они суть холод»
Старик склонился над котлом, зачерпнул содержимое половником, золотисто-коричневая струйка мягко перетекла в белую металлическую кружку.
— Алексей, прошу! — старик протянул парню дымящийся отвар.
— Что здесь? — подозрительно скосился на кружку Лёша.
— Травяной чай, — успокоил хозяин. — Валерьянка, пустырничек, болиголов… Можно сахарку добавить, если хотите…
От сахара Лёша отказался, ещё чуть дрожащая рука с осторожностью приняла горячую кружку, парень, морщась, отпил глоток.
— Что-то в этом есть.
— Спасибо, — довольно кивнул «гном». — Сам собирал. Отличнейший состав.
Лена чуть отпила из Лёшиной кружки. Напиток был горьковатым и приятным. Старик не обманул, сбор и впрямь был превосходен. По телу постепенно разливалось тепло и умиротворение. Ледяная глыба свалилась с сердца, задышалось легко, страхи отступили, как бежит по подвалам с рассветом ночь.
Над густыми пушистыми кронами чуть посветлело. Медленно зарождалась заря. Снаружи доносился ещё редкий пересвист просыпающихся птиц. Девушку потянуло в сон. Иван Владиленович расстелил кровать и уже хотел оформить «койко-место» на печи для Алексея, но тот заявил, что спать не будет. Леснику тоже не спалось.
— Надо бы перенести сюда ваши вещи. Вряд ли, кто их тронет, но всё-таки…
— Лучше мы пойдём к себе, — твёрдо заявил Алексей. — Спасибо за помощь.
— Всегда пожалуйста, — отозвался лесник, как показалось Лене, чуть погрустнев.
Вставать не хотелось, но Лёша был непреклонен — не в его привычках доверять имущество малознакомому человеку (что разумно), да и оставлять девушку одну (или с незнакомым мужиком) как-то непорядочно.
Лесник вновь вызвался быть провожатым. Дождь кончился, кусты и трава поблескивали в неверном лунном свете, почва пружинила и почавкивала под ногами. Вскоре из-за деревьев выплыл лагерь — к их облегчению, похоже, нетронутый. Иней на прогалине растаял, земля размякла. Визит дрожащего человека казался кошмарным наваждением (Лена в душе желала, чтоб так оно и было). Пожелав ребятам спокойной оставшейся ночи, Иван Владиленович поспешил откланяться.
Сбросив тёплую кофту, девушка зарылась в спальник. Лёша остался у тлеющего кострища. До Лены доносился хруст бросаемых в костёр веточек. Тепло окутало тело, ватными клубами заполнило сознание, путая мысли, погружая в сон…
Ей снилось, что они с Лёшей идут узкой лесной тропой, вроде той, что привела к черничному эльдорадо. Всё теснее сдвигаются стволы, всё выше хребты корней над степями из бурой хвои. Тропа упирается в дебри из репейника с толстыми стволами. Они идут напролом, репей цепляется за одежду, валится за шиворот, ноги царапает чертополох, но молодые люди продолжают путь. Тропа, увитая корнями, забирает вверх. Подъём постепенно становится круче, в подошвы упираются острые камни. Взгляд назад — внизу осталась непроходимая тайга. Светлеет, тропа раздаётся вширь, деревья редеют. Тропа вдруг обрывается — они на вершине высокого пологого холма. Позади — море тайги, теряющееся за горизонтом, впереди — очертания города, похожего на родной Новокузнецк. Словно подхваченные ветром, они несутся по направлению к нему. Вот они уже проносятся над крышами. Сердце замирает, обливается кровью — город мёртв. Хрущёвки, белокаменные девятиэтажки времён застоя, шпили новостроек застыли искусственным скелетом из кабинета биологии, серые улицы — безжизненные сосуды с навек застывшей кровью. По глянцевым пластиковым окнам разлито цементного цвета небо.
Вода забурлила. Старик бросил в котёл пригоршню «успокоительного сбора», по стенкам сосуда глухо застучал половник, горницу заполнил мягкий, тягучий аромат.
Ребята застыли манекенами. Мир перевернулся. «Это всё фильм, не бывает зомби, привидений, гигантских пауков» — убеждали родители после очередного просмотренного ужастика,«Это всё придумали» — убеждали в ответ на услышанную от сверстников страшилку. Теперь стройное, тщательно возводимое здание убеждений рассыпалось на глазах. Может Лене всё это приснилось? Глупейшая мысль. А Лёшин срыв? Из-за того кошмара с бабушкой? Бред, никакой кошмар не смог бы настолько выбить его из колеи… Был ли тот костлявый демоном или просто торчком? Если последним — куда он подевался? Сбежал? Почему она не видела, как он выбрался от них? Провал в памяти? Вполне вероятно… Но как же иней на поляне?«Они суть холод»
Старик склонился над котлом, зачерпнул содержимое половником, золотисто-коричневая струйка мягко перетекла в белую металлическую кружку.
— Алексей, прошу! — старик протянул парню дымящийся отвар.
— Что здесь? — подозрительно скосился на кружку Лёша.
— Травяной чай, — успокоил хозяин. — Валерьянка, пустырничек, болиголов… Можно сахарку добавить, если хотите…
От сахара Лёша отказался, ещё чуть дрожащая рука с осторожностью приняла горячую кружку, парень, морщась, отпил глоток.
— Что-то в этом есть.
— Спасибо, — довольно кивнул «гном». — Сам собирал. Отличнейший состав.
Лена чуть отпила из Лёшиной кружки. Напиток был горьковатым и приятным. Старик не обманул, сбор и впрямь был превосходен. По телу постепенно разливалось тепло и умиротворение. Ледяная глыба свалилась с сердца, задышалось легко, страхи отступили, как бежит по подвалам с рассветом ночь.
Над густыми пушистыми кронами чуть посветлело. Медленно зарождалась заря. Снаружи доносился ещё редкий пересвист просыпающихся птиц. Девушку потянуло в сон. Иван Владиленович расстелил кровать и уже хотел оформить «койко-место» на печи для Алексея, но тот заявил, что спать не будет. Леснику тоже не спалось.
— Надо бы перенести сюда ваши вещи. Вряд ли, кто их тронет, но всё-таки…
— Лучше мы пойдём к себе, — твёрдо заявил Алексей. — Спасибо за помощь.
— Всегда пожалуйста, — отозвался лесник, как показалось Лене, чуть погрустнев.
Вставать не хотелось, но Лёша был непреклонен — не в его привычках доверять имущество малознакомому человеку (что разумно), да и оставлять девушку одну (или с незнакомым мужиком) как-то непорядочно.
Лесник вновь вызвался быть провожатым. Дождь кончился, кусты и трава поблескивали в неверном лунном свете, почва пружинила и почавкивала под ногами. Вскоре из-за деревьев выплыл лагерь — к их облегчению, похоже, нетронутый. Иней на прогалине растаял, земля размякла. Визит дрожащего человека казался кошмарным наваждением (Лена в душе желала, чтоб так оно и было). Пожелав ребятам спокойной оставшейся ночи, Иван Владиленович поспешил откланяться.
Сбросив тёплую кофту, девушка зарылась в спальник. Лёша остался у тлеющего кострища. До Лены доносился хруст бросаемых в костёр веточек. Тепло окутало тело, ватными клубами заполнило сознание, путая мысли, погружая в сон…
Ей снилось, что они с Лёшей идут узкой лесной тропой, вроде той, что привела к черничному эльдорадо. Всё теснее сдвигаются стволы, всё выше хребты корней над степями из бурой хвои. Тропа упирается в дебри из репейника с толстыми стволами. Они идут напролом, репей цепляется за одежду, валится за шиворот, ноги царапает чертополох, но молодые люди продолжают путь. Тропа, увитая корнями, забирает вверх. Подъём постепенно становится круче, в подошвы упираются острые камни. Взгляд назад — внизу осталась непроходимая тайга. Светлеет, тропа раздаётся вширь, деревья редеют. Тропа вдруг обрывается — они на вершине высокого пологого холма. Позади — море тайги, теряющееся за горизонтом, впереди — очертания города, похожего на родной Новокузнецк. Словно подхваченные ветром, они несутся по направлению к нему. Вот они уже проносятся над крышами. Сердце замирает, обливается кровью — город мёртв. Хрущёвки, белокаменные девятиэтажки времён застоя, шпили новостроек застыли искусственным скелетом из кабинета биологии, серые улицы — безжизненные сосуды с навек застывшей кровью. По глянцевым пластиковым окнам разлито цементного цвета небо.
Страница 8 из 10
