Дружба

— Знаешь Пашенька, не знаю как начать… — Давай на русском.

— В общем, у меня рак, неоперабельный.

— Хуево, — мужчина нахмурился, но не дернулся и не отстранился, как она опасалась.

— И что, никаких вариантов? Деньги проблему не решают?

— Неа. Помочь может только ампутация головы.

— Ленка грустно улыбнулась.

— И сколько?

— Месяц, может меньше.

— Значит подруга просто решила оторваться?

— Не просто, Пашенька, не просто. Просто-то я уже две последние недели отрываюсь. А от тебя мне нужна одна услуга, по старой дружбе.

— Ну.

— Да блин, не запрягай. Кончить меня надо, причем желательно быстро и безболезнено.

— Ленка, ты охуела.

— Да мне Пашка таблетки нахрен уже не помогают, самые сильные, горстями обезбаливающее жру. Ты, кабан, даже представить себе не можешь насколько мне херово. Я бы давно в петлю слазила, только мой шеф, как ты знаешь, этого сильно не одобряет, сука.

— А убийство значит одобряет?

— Тебе же похуй. Не юли Пашенька. Да или нет?

— Да.

— Ура, — Ленка радостно завизжала, — сейчас водочки достану и за тебя выпью. Всегда знала, что на тебя можно положиться.

— Сучка ты, Ленка.

— Змея я, если ты забыл. Подколодная. А куда деваться? Ты извини, но больше мне обратится с этим было не к кому.

Потом они пили водку из алюминиевых кружек и закусывали остывшим шашлыком. Ленка быстро захмелела и полезла целоваться, Пашка на ее усилия ответил и кончилось все еще одним легким сексом. Потом Елена Станиславовна сообщила, что ей надо поваляться в палатке и немного прийти в себя. А Пашка остался сидеть на бревне и курить. Курил он редко, но тут приперло. Думал он, что характерно, о Ленке и своем обещании. Нет, он понимал конечно, что и Ленке деваться не куда, и что просьбу ее он выполнит. Но вот представить, как именно он будет ее убивать, ему было тяжело. Покойничек, на его счету точно числился, а может быть и не один. Были у него в девяностых прошлого века перестрелки. Но Ленка, блин. Пашка прекрасно представлял себе, как быстро отправить человека на тот свет. Выстрел в затылок, нож в глаз, перелом шейных позвонков, удар топором по шее. Но представить себе подругу с разможженым картечным выстрелом черепом или свернутой шеей не мог. За тяжкими раздумьями Пашка не заметил, как выкурил полпачки легких ленкиных сигарет. Солнце тем временем быстро начало сваливаться к горизонту. Так ничего хорошего и не придумав, отправился рубить дрова для вечернего костра.

Вечер вначале не задался. Разведя большой костер, по типу пионерского, Пашка организовал стол, а потом сел к огню с поллитрой водки и начал отхлебывать прямо из горлышка. Но подруга у него бутылку отобрала, заявив, что бог велел делится. Потом широко размахнулась и отправила ее в кусты.

— Охренел? Ты у меня можно сказать последний мужик в жизни. Напьешся, кто меня трахать будет? Медведи?

Пашка не спорил. В конце концов Ленка своими шуточками, подначками и провокациями вернула ему настроение. И дальше все пошло хорошо. Поужинали. Поговорили. Успели обсудить все на свете. Общих знакомых, последние сплетни, кто-что читал, кто-что смотрел, последние Ленкины дизайнерские работы, последние Пашкины сделки, и многое другое. Ленка всем своим поведением показывала, что ничего страшного не происходит:

— Чего ты блин киснешь? Не видел меня пять лет и еще двадцать не увидишь, делов-то.

И активно обсуждала, различные провакационные темы:

— Жалко кремацию нельзя устроить, я бы не возражала.

— А чё? Вон, дров много.

— Чё, чё. закусывай.

— Ленка сунула ему в руку палку сырокопченной колбасы.

— Нет, не хватит. Знаешь, сколько дров нужно, чтобы сжечь человеческое тело, дофига. А если вертолет дым засечет и прилетит проверить очаг возгорания? Вот пожарные-то удивяться.

— Ленка расхохоталась.

Змея и есть змея. А когда, они отправились в палатку, мужчина был слишком нежен. Ленка, коза, до крови укусила его в губу и заявила, что оторваться до самого конца. Поспать им как следует не удалось.

А утром у Ленки случился болевой приступ, так как она ночью не выпила вовремя таблетки. Дрожащими руками она торопливо, высыпала из пузырька на язык все содержимое, и запила водой. Но ее потом еще долго потряхивало от боли и от страха. Настроение у нее было хуевое, умирать было страшно, а жить слишком больно. Вокруг как назло светлило солнышко, дул легкий ветерок, качались ветки деревьев. В расстроенных чувствах она закатила получасовую истерику. Пашка успокоил ее как мог и решил, что с этим муторным делом нужно кончать, пока они не поцапались. Он сел на и оперся спиной о сосну, позвал подругу:

— Иди сюда.

— Яволь хер гаупштурмфюрер.

Ленка подошла, остановилась рядом, взерошила ему волосы.

— Не подумай, что я выебываюсь, но мне немного интересно, как это будет?

— Ножом.

— Ага, я тебя небольно зарежу, блин.

Она села к нему на колени.

— Да, Пашка там у меня в сумке для тебя письмо. Прочти обязательно.

— Конечно.

— Это будет быстро?