Дух-покровитель

А наш городок всколыхнула тем временем весть о том, что кто-то сильно порезал сына местного «частника» продававшего забугорный ширпотреб на местном рынке — особенно пострадали руки: перерубленные сухожилия, многочисленные переломы костей предплечий, почти перерубленный пополам лучезапястный сустав правой руки и раздробленные фаланги пальцев левой… Обстоятельства произошедшего в интересах следствия не разглашались, но народная молва донесла до всех желающих вести, что якобы из дома ничего не пропало, а приехавший к вечеру хозяин обнаружил своего сына еле живого и истекающего кровью на кухне. Там же были следы пьянки — очевидно, пользуясь отсутствием бати, наследничек решил покутить с товарищами. А вот дальше мнения разнились: кто говорил, что его дружи порезали, кто — что после пьянки, когда все разошлись, в дом вломились грабители и начали пытать сынка в надежде выведать у него место хранения сбережений его главы семьи. И только я знал правду — всё прошло так, как я и хотел.

С этого дня всё изменилось: моя походка, мой взгляд и моя жизнь. Я мог просто идти на толпу, и толпа расступалась. Первые несколько раз меня толкали, один раз плюнули на одежду, раз даже избили. Я не сопротивлялся, я просто улыбался и запоминал лица. И каждую ночь повторял ритуал призыва и открывал дорогу духов. Мой дух-покровитель не был особо изобретателен, как и я не был особо щепетилен. Плюнувшему на мою одежду кто-то отрезал щёки. Бившие меня лишились кистей рук. Первой красавице школы из параллельного класса кто-то порезал всё лицо — она не просто отвергла меня, а насмехалась долго и изобретательно… Теперь её улыбка навсегда останется шире, чем у прочих. Постепенно вокруг меня образовался вакуум: со мной боялись говорить, меня боялись задевать. Единственное, чем я заплатил за это, — жуткие головные боли и усталость.

Тогда я решил взять передышку — то, ради чего я всё это затеял, свершилось! Общество существовало отдельно, я — отдельно, разница была только в том, что теперь они были отбросами, а не я. И мне было абсолютно плевать на то, что одни отбросы уничтожают других.

Но нападения не прекратились несмотря на плотно закрытые на ночь двери и окна. А городок тем временем лихорадило — несколько месяцев кто-то продолжал нападать на подростков. Родители некоторых из них даже организовали что-то вроде патрулей. Один из них даже иногда проходил у меня под окнами. Однажды, проснувшись среди ночи со ставшей уже привычной головной болью, я слышал их оживлённый спор, пару раз даже они переходили на крик, потом всё стихло. Затем раздался стук в дверь. Звонок и стук, ещё раз и ещё раз, потом на входную дверь обрушился град ударов. Родители вышли из своей спальни, и я услышал, как отец угрожал вызвать милицию. Из-за двери ответили, что милиция и так уже здесь. Потом я услышал звук открывающейся двери, и в мою комнату вошли люди, много людей. Абсурдность ситуации не давала мне всерьёз воспринимать происходящее, я же прекрасно знал, как это работает: ритуал призыва — короткая молитвенная формула у алтаря, после которой дух-покровитель выходит по дороге и ищет исполнителя воли того, кто осуществил с ним договор. Потом одержимый духом маргинал (если верить книге, это человек, слабый волей) выполнял то, ради чего весь ритуал затевался, и дух покидал тело одержимого, возвращаясь по дороге. Никаких следов, никаких улик — идеальная месть.

И тут толпа крестьян с вилами в моей спальне… Кто-то стянул одеяло, и толпа загудела, как встревоженный улей. Я опустил глаза — не помню, чтобы я ложился спать одетым. Возле правой руки лежал топорик для мяса из маминого старого набора — хороший, советского производства, с ухватистой карболитовой рукояткой. Так, значит, вот, кого выбрал дух-покровитель… Стоящий ближе всех парень в форме потянулся к пистолету или к наручникам, второй стал оттеснять начавшегося кричать и изрыгать проклятия мордатого мужика лет 40, видимо, отца кого-то из жертв. Моих жертв.

Я медленно потянулся к топорику, шепча молитву ритуала призыва, глядя сквозь толпу на алтарь…