Дуня

Уверяю вас, встречи с НЕВЕДОМЫМ не приносят счастья. О них лучше читать, чем в них участвовать. К тому же, не вы будете назначать время, место и протокол, а они, и, поверьте, церемониться с вами не будут. А теперь к делу.

Красивое место наша деревня, куда я приезжал на лето к бабушке: домики с красными крышами, сосновый бор, речка Устынь, грибные и ягодные леса, перелески и балки, заросшие иван-чаем; на горизонте колокольня никольской церкви. Осталось только добавить пшеничные поля и кучевые облака в синеве неба — это и будет полная картина места, где развивались нижеописанные события.

Деревня небольшая — всего два десятка бревенчатых домиков. Наш дом был в самом конце, рядом пруд, за ним ещё один дом, точнее, два дома, но от одного остались только руины, а второй тоже доживал свой век, ибо был покинут обитателями по причине смерти, и его попросту растаскивали на дрова. Дальше тянулись поля и глухие леса.

Я не любил этот пруд — грязное скопище головастиков и пиявок. К тому же, с ним были связаны плохие воспоминания: по недосмотру взрослых, на моих глазах в нём утонула Наденька; мы были тогда детьми, вмести играли, и я ощущал и свою вину тоже. Крошечная заброшенная могилка на сельском кладбище стала мне укором.

У моего дедушки была сестра (моя двоюродная бабушка). Жила она себе в тихой деревушке с необычным названием Гулынки в 5-и километрах от нас, за лесом и речкой, и звали её тётя Дуня. Гулынские сплетни долетали и до нашей деревни, впрочем, можно назвать их и слухами, и слухи эти утверждали, что тётя Дуня — колдунья. И даже больше — вот, мол, люди видели, как она однажды вороной обернулась, другие видели, как некая подозрительная кошка коровье вымя сосала и т. д. и т. п. Я, в следствии небольшого жизненного опыта, не мог их оценить, да и не прислушивался к ним. Впрочем, если бы меня и спросили, то я бы назвал всё это сказками. Но никто ничего не спрашивал.

В то лето свой отпуск в деревне проводили две мои тётки, обоим было уже хорошо за сорок. Несколько раз я был свидетелем таких сценок: вечером, когда дед садился за стол, чтобы попить из любимого треснутого бокала чай с сахаром вприкуску, тётки, как две назойливые мухи, наседали на него. Они пересказывали ему эти слухи (тогда-то я о них и узнал) явно наслаждаясь подробностями. Дед больше отмалчивался, отхлёбывал чай маленькими глотками, смотрел в одну точку прямо перед собой и недовольно хмурил кустистые брови. Когда его уже совсем донимало, сердито ворчал: «Хватит болтать-то» или«Что ерунду мелите».

Что интересно, я, каждое лето приезжая в деревню, никогда эту двоюродную бабушку не видел. Не помню уже, кто, но, скорее всего, тётки, показали мне как-то раз её фотографию из домашнего альбома. На меня смотрела опрятная старушка в светлом плаще, с несколько крючковатым носом и зачёсанными назад седыми волосами под гребешок.

И вот, в то лето, когда мне должно было исполнится 14, можно сказать накануне, приехал из города её внук — рыжий, конопатый Вовка, на 2 года старше меня. Если честно, я даже и не подозревал о его существовании и видел его тогда в первый и последний раз. Не помню уже почему, но он уговорил меня поехать к этой самой т. Дуне, своей бабушке, в Гулынки. Никому не говоря, мы сели на единственный велосипед — я на раму, он на седло — и поехали. Проехали ржаное поле, сосновый бор, потом вдоль петляющей речки, а когда уже показались утопающие в садах крыши деревенских домов на том берегу и осталось переехать бревенчатый мостик, вот ведь незадача, спустило колесо. За несколько лет я на этом велосипеде исколесил всю округу, и ни разу он меня не подводил. Потные (день был жаркий) и разочарованные мы вернулись домой. Через день повторили попытку и… опять почти с того же места вернулись домой: на горизонте показалась грозовая туча, и явственно погромыхивало в небе. Третья попытка, предпринятая уже пешком, тоже не увенчалась успехом по совсем уже банальной причине — мы почему-то так устали, что решили не идти дальше. Да, шли-шли, потом легли на песочек на берегу речки, полежали на нём, горячем, закрыв глаза, и поплелись обратно домой, даже метров двести не дойдя до заветного мостика. Пять км.

— ерунда по деревенским меркам, но мы не смогли преодолеть их с трёх попыток.

Вскоре Вовка уехал, а тётки сообщили, что к нам в гости собирается тётя Дуня. И вот ведь интересно, я сам слышал, как они не раз яростно клялись, что «эта колдунья» в дом не войдёт — они, мол, воткнут нож за косяк, или булавки под стулья и т. д., а тут совершенно спокойно и деловито обсуждают, что приготовить и как угодить. Такая двуликость меня поразила. Хотя, если подумать, это ведь мне она только двоюродная бабушка, а им-то — родная тётка!