Фандом: Вселенная Майлза Форкосигана. Идет первый год гражданской войны за трон Барраяра. Провозгласивший себя императором Эзар Форбарра прилагает все силы, чтобы укрепить свои позиции и склонить на свою сторону графов, лишив поддержки прежнего монарха, Юрия Безумного. В ход идет всё — от военной дезинформации до матримониальных расчетов. Однако в замке графа Форратьера Эзару и его людям придется столкнуться с чередой совершенно непредвиденных обстоятельств…
161 мин, 44 сек 10232
— А тут уже твоя забота, кто они. Телохранители, шпионы, диверсанты или цеты замаскированные, в полоску и с гребнем… Сам разбирайся, мне доложишь и примешь меры.
Негри вздохнул.
— Так точно, сэр. Обыщем при въезде в поместье, просканируем, оружие отберем и опечатаем, повесим на обоих жучки… Только это как мертвому припарки, если сюда действительно заявятся профессионалы. А радикально решать этот вопрос вы мне запретили.
Эзар подумал, что, конечно, радикальное решение вопроса — самое надежное, но в гражданскую войну ради искоренения всех подозрительных личностей придется ползАмка посадить под замОк. Гм. Хороший каламбур. А половину из оставшихся, кстати, неплохо бы поставить к стенке.
Хотя это бы уже какие-то массовые казни получились: полное население замка, принарядившееся ради семейного праздника и собравшееся в парадной зале, оказалось изрядным. Откуда они только выбрались? Все эти родственники, свойственники, домочадцы, приживалы, семейные слуги — и конечно, дети. Семейство Форратьеров всегда славилось богатством и плодовитостью, и в день помолвки графской дочери это самое богатство сверкало со стен зала, а плодовитость по залу носилась, с визгом или более степенно, смотря по возрасту. На виновницу торжества с гордостью взирал заключивший помолвку папаша и с опаской — юный жених. Петр Форкосиган удостоил будущую невестку единственным взглядом, точно убеждаясь, что явных признаков мутации не видно, и продолжил разговор с ее отцом. Да и правда, на что там смотреть: мелкая, черноволосая, шумная девочка, неотличимая на взгляд Эзара от остальных своих сестер и кузин. «Наверное, и моя нареченная в детстве была такой же вертлявой занозой», — подумал Эзар и испытал мимолетное сочувствие к младшему Форкосигану. Принцесса Катарина, Форратьер по матери, не отличалась покладистым характером, как и вся их порода.
Начались танцы. Эзару, как самому почетному гостю, этой обременительной обязанности удалось избежать. Он только издалека смотрел, как Эйрел кружится в вальсе с форратьерской дочкой, старательно пытаясь не наступить ей на шлейф. Юный жених исполнял свою обязанность так же добросовестно, как бегал по курьерским поручениям отца-генерала, но особого счастья, судя по виду, не испытывал. Смешной. Одна ли леди станет твоей женой, другая, какая разница? Он это еще поймет, когда подрастет.
Достаточно, чтоб женщина была хорошего рода, здорова и плодовита. Она способна приносить удовольствие и служить предметом гордости своей семьи, но требовать от нее большего — чтобы она понимала мужчину или не проявляла склонности к бессмысленным капризам — пустая трата времени. Говорят же, что жена — цветок… какой там, хрупкий? прелестный? Эзар хмыкнул, отчаявшись припомнить эту мудрость дословно, но по смыслу там было нечто вроде «цветок, вся ценность которого в его плодах». Форратьерши — шипастые розы, все как одна. Ну, раз супруга с норовом — значит, и сын будет с характером, тоже неплохо. Можно сказать, что ему повезло.
Эзар всю свою жизнь был тем, кого дамочки ханжеского толка, поджав губы, называют бабником… хотя слово оказалось не совсем точным. Ему было проще считать, что он жаден до жизни и до всех удовольствий, которые ему эта жизнь предоставляет — и с некоторых пор он находил их по обе стороны кровати. Дамы, безусловно, были хороши, но с парнями, особенно в военной части, дело иногда оказывалось проще и понятнее. Тихо, незаметно, негласно, и только верный Негри, с которым он с самого начала заключил непреложный уговор не таиться насчет своих похождений и знакомств, ворчал сквозь зубы: «Надоели мне ваши девочки… и мальчики. Вы хоть на кого-нибудь способны с ходу не запасть?»
Эзар подумал, что теперь знает ответ на этот вопрос. Его собственная высокородная невеста определенно не вызывала у него никаких пылких чувств. Хотя, окажись она здесь, она ничем не отличалась бы от прочих фор-леди в этой зале — ярких, шумных, как тропические птицы — чьи вечерние платья сообразно похвальному требованию моды открывали то, на что приятно посмотреть мужчине. Эзару всегда нравились пухленькие, вроде той шатенки-свахи, которая сейчас буквально повисла на его друге Петре и осаду снимать не собиралась. Генерал прикрывался бокалом с вином и, кажется, ссылался на мифическое ранение, мешающее ему пригласить даму на танец. Зрелище было… забавным. Граф Форратьер повел свою супругу в танце отражений первой парой. Оставшийся в одиночестве император отхлебнул вина, рассеянно мазнул взглядом по толпе, задерживаясь на особо примечательных декольте женщин и знакомых лицах мужчин; прибывшего несколько часов назад Доно, вместе с неотступно сопровождавшей его парочкой громил с холодными глазами, он среди собравшихся якобы не заметил, как и было оговорено заранее…
И тут Эзар замер, борясь с желанием удивленно протереть глаза. Вот эту физиономию он знал прекрасно, а обладателя ее — более чем близко, хотя за последние несколько лет потерял его след и меньше всего ожидал встретить в доме Форратьеров.
Негри вздохнул.
— Так точно, сэр. Обыщем при въезде в поместье, просканируем, оружие отберем и опечатаем, повесим на обоих жучки… Только это как мертвому припарки, если сюда действительно заявятся профессионалы. А радикально решать этот вопрос вы мне запретили.
Эзар подумал, что, конечно, радикальное решение вопроса — самое надежное, но в гражданскую войну ради искоренения всех подозрительных личностей придется ползАмка посадить под замОк. Гм. Хороший каламбур. А половину из оставшихся, кстати, неплохо бы поставить к стенке.
Хотя это бы уже какие-то массовые казни получились: полное население замка, принарядившееся ради семейного праздника и собравшееся в парадной зале, оказалось изрядным. Откуда они только выбрались? Все эти родственники, свойственники, домочадцы, приживалы, семейные слуги — и конечно, дети. Семейство Форратьеров всегда славилось богатством и плодовитостью, и в день помолвки графской дочери это самое богатство сверкало со стен зала, а плодовитость по залу носилась, с визгом или более степенно, смотря по возрасту. На виновницу торжества с гордостью взирал заключивший помолвку папаша и с опаской — юный жених. Петр Форкосиган удостоил будущую невестку единственным взглядом, точно убеждаясь, что явных признаков мутации не видно, и продолжил разговор с ее отцом. Да и правда, на что там смотреть: мелкая, черноволосая, шумная девочка, неотличимая на взгляд Эзара от остальных своих сестер и кузин. «Наверное, и моя нареченная в детстве была такой же вертлявой занозой», — подумал Эзар и испытал мимолетное сочувствие к младшему Форкосигану. Принцесса Катарина, Форратьер по матери, не отличалась покладистым характером, как и вся их порода.
Начались танцы. Эзару, как самому почетному гостю, этой обременительной обязанности удалось избежать. Он только издалека смотрел, как Эйрел кружится в вальсе с форратьерской дочкой, старательно пытаясь не наступить ей на шлейф. Юный жених исполнял свою обязанность так же добросовестно, как бегал по курьерским поручениям отца-генерала, но особого счастья, судя по виду, не испытывал. Смешной. Одна ли леди станет твоей женой, другая, какая разница? Он это еще поймет, когда подрастет.
Достаточно, чтоб женщина была хорошего рода, здорова и плодовита. Она способна приносить удовольствие и служить предметом гордости своей семьи, но требовать от нее большего — чтобы она понимала мужчину или не проявляла склонности к бессмысленным капризам — пустая трата времени. Говорят же, что жена — цветок… какой там, хрупкий? прелестный? Эзар хмыкнул, отчаявшись припомнить эту мудрость дословно, но по смыслу там было нечто вроде «цветок, вся ценность которого в его плодах». Форратьерши — шипастые розы, все как одна. Ну, раз супруга с норовом — значит, и сын будет с характером, тоже неплохо. Можно сказать, что ему повезло.
Эзар всю свою жизнь был тем, кого дамочки ханжеского толка, поджав губы, называют бабником… хотя слово оказалось не совсем точным. Ему было проще считать, что он жаден до жизни и до всех удовольствий, которые ему эта жизнь предоставляет — и с некоторых пор он находил их по обе стороны кровати. Дамы, безусловно, были хороши, но с парнями, особенно в военной части, дело иногда оказывалось проще и понятнее. Тихо, незаметно, негласно, и только верный Негри, с которым он с самого начала заключил непреложный уговор не таиться насчет своих похождений и знакомств, ворчал сквозь зубы: «Надоели мне ваши девочки… и мальчики. Вы хоть на кого-нибудь способны с ходу не запасть?»
Эзар подумал, что теперь знает ответ на этот вопрос. Его собственная высокородная невеста определенно не вызывала у него никаких пылких чувств. Хотя, окажись она здесь, она ничем не отличалась бы от прочих фор-леди в этой зале — ярких, шумных, как тропические птицы — чьи вечерние платья сообразно похвальному требованию моды открывали то, на что приятно посмотреть мужчине. Эзару всегда нравились пухленькие, вроде той шатенки-свахи, которая сейчас буквально повисла на его друге Петре и осаду снимать не собиралась. Генерал прикрывался бокалом с вином и, кажется, ссылался на мифическое ранение, мешающее ему пригласить даму на танец. Зрелище было… забавным. Граф Форратьер повел свою супругу в танце отражений первой парой. Оставшийся в одиночестве император отхлебнул вина, рассеянно мазнул взглядом по толпе, задерживаясь на особо примечательных декольте женщин и знакомых лицах мужчин; прибывшего несколько часов назад Доно, вместе с неотступно сопровождавшей его парочкой громил с холодными глазами, он среди собравшихся якобы не заметил, как и было оговорено заранее…
И тут Эзар замер, борясь с желанием удивленно протереть глаза. Вот эту физиономию он знал прекрасно, а обладателя ее — более чем близко, хотя за последние несколько лет потерял его след и меньше всего ожидал встретить в доме Форратьеров.
Страница 17 из 46
