Фандом: Вселенная Майлза Форкосигана. Идет первый год гражданской войны за трон Барраяра. Провозгласивший себя императором Эзар Форбарра прилагает все силы, чтобы укрепить свои позиции и склонить на свою сторону графов, лишив поддержки прежнего монарха, Юрия Безумного. В ход идет всё — от военной дезинформации до матримониальных расчетов. Однако в замке графа Форратьера Эзару и его людям придется столкнуться с чередой совершенно непредвиденных обстоятельств…
161 мин, 44 сек 10239
— А ну-ка! — рявкнул он непроизвольно, но тут же умерил голос, увидев, как замер сын. — Нет, погоди. Сядь, мне с тобой надо поговорить.
Эйрел смотрел ему в глаза, чуть исподлобья, напряженно, как… как пленный на допросе, всплыло в голове неожиданное сравнение. Петр прикинул, что разговор сейчас предстоит непростой, и честно попытался это напряжение сбить:
— И нет, ты ничего не натворил. Мне нужна твоя помощь, лорд Форкосиган.
Вот теперь перед ним был уже не пленный на допросе, а солдат на плацу во время инспекторского смотра, с горящими глазами: «Да, сэр?»
— Это не ты мне когда-то рассказывал про человека с родинкой под бровью?
— Когда? — переспросил мальчик с таким недоумением, что Петр только вздохнул:
— Вот и я спрашиваю тебя, когда? Мне кажется, это был ты. Помоги мне вспомнить, парень.
Не совсем честная задача — «принеси то, не знаю что», но Форкосиган надеялся, что, если сын хорошенько постарается, ключ в разгадке отыщется в его цепкой, хотя и по-детски неорганизованной памяти. Они молчали. Петр мерил Эйрела выжидательным взглядом, а тот, сосредоточенно прикусив губу, ковырял половицу носком сапога.
— Со шрамом, — вдруг вспомнил он. — Я тебе говорил про человека со шрамом под бровью, отец. Помнишь, когда во дворце нас с Зелигом не пустили в зал императорские гвардейцы? Он им как раз приказывал. — Мальчик помолчал и договорил совсем тихо: — Тем самым гвардейцам, которые потом к нам пришли… в Ночь Резни.
Что ни говори, а Петр Форкосиган лишь изображал из себя несдержанного холерика. На самом деле два десятка лет партизанских засад и невыносимо медленного оттеснения подлого врага с родной земли сделали его человеком терпеливым и закалили самообладание до крепости камней в его любимых горах. Он не выругался, не встряхнул сына за плечи, не стал выспрашивать дальше. Только снял с пояса рацию и ровно произнес:
— Негри? По поводу человека, о котором мы говорили утром. Да, телохранитель. Сделай мне его снимок крупным планом, капитан, и фон замажь. Со вчерашних камер, с чего же еще? Нет, не спрашивай, потом объясню. И перешли мне. Да, срочно, очень. Отбой.
Он поднял взгляд, встретился с встревоженными глазами сына и подтвердил веско и скупо:
— Молодец.
К этой похвале он не прибавил больше ничего. И так мальчику должно быть понятно, за что он заслужил одобрение: не отвлекается на переживания, даже в стрессе умеет сосредоточиться, отвечает четко и по делу. И пусть, в конце концов, результатом разглядывания снимка стало не четкое опознание, а сомневающееся: «Глаза такие, а вместе не знаю», — этого Петру было вполне достаточно. Негри пробьет разыскиваемого по своим каналам, вместе они сложат два и два, и если это один из командиров юриных головорезов — Форкосиган порвет мерзавца в мелкие клочки с особой жестокостью.
А Эйрел… Петр хотел было запретить сыну даже приближаться к этому человеку, но, здраво поразмыслив, решил, что с подростком такой приказ сработает с точностью до наоборот. Запрет без объяснения разожжет его любопытство. С объяснением же и того рискованнее: его сын — истинный Форкосиган, несмотря на годы, и юного мстителя, чего доброго, придется за шиворот оттаскивать от предполагаемой цели. Поэтому Петр самым своим скучным тоном повторил прежние приказы «без сопровождающих из замка ни ногой» и«докладывайся о своем местонахождении постоянно, ты сейчас будешь нужен» и получил в ответ обычный молчаливый кивок.
Зато в комнату к Негри генерал Форкосиган не вошел — влетел, грохоча сапогами, пристукнул кулаком по столу и с ходу потребовал, чтобы вышел связист, которому капитан что-то надиктовывал. Умница Негри сразу понял, что лучше не спорить — а то в неподдельном бешенстве генерал разнесет что-нибудь вдребезги, и не факт, что не ценное.
— Так. Ты уже проверял этого хрена с горы по спискам головорезов Юрия? — потребовал Форкосиган. — Нет? Так чего же ждешь? Эйрел мой, и тот догадался! Если этот тип командовал юриевскими расстрельными отрядами, он самое малое на сутки зажился на этом свете.
Он выругался, шумно выдохнул, и уже ровным тоном изложил главное, ради чего явился — непреклонное, полное ледяной ярости требование не просто отдать ему голову одного из убийц, в ту ночь пришедших за его семьей, но посодействовать в справедливой мести.
Ледяная ярость, увы, столкнулась с каменным упорством капитана — и было неясно, что одержит верх в этом столкновении геологических формаций.
— Император своим словом пообещал гарантии безопасности Доно, а с ним и его людям, — первое, на что незамедлительно указал Негри. — Спасибо, генерал, что обратили мое внимание на этого человека — теперь мы будем за ним следить еще более пристально, как за явной угрозой…
— Так лучше, может, эту угрозу устранить? — с надеждой подсказал Петр.
— … и одновременно объектом потенциальной провокации. Сложной и, возможно, многоступенчатой. Именно поэтому вы не вправе позволить себе поддаваться на нее, генерал, и нарушать обязательство, даже не вами данное.
Эйрел смотрел ему в глаза, чуть исподлобья, напряженно, как… как пленный на допросе, всплыло в голове неожиданное сравнение. Петр прикинул, что разговор сейчас предстоит непростой, и честно попытался это напряжение сбить:
— И нет, ты ничего не натворил. Мне нужна твоя помощь, лорд Форкосиган.
Вот теперь перед ним был уже не пленный на допросе, а солдат на плацу во время инспекторского смотра, с горящими глазами: «Да, сэр?»
— Это не ты мне когда-то рассказывал про человека с родинкой под бровью?
— Когда? — переспросил мальчик с таким недоумением, что Петр только вздохнул:
— Вот и я спрашиваю тебя, когда? Мне кажется, это был ты. Помоги мне вспомнить, парень.
Не совсем честная задача — «принеси то, не знаю что», но Форкосиган надеялся, что, если сын хорошенько постарается, ключ в разгадке отыщется в его цепкой, хотя и по-детски неорганизованной памяти. Они молчали. Петр мерил Эйрела выжидательным взглядом, а тот, сосредоточенно прикусив губу, ковырял половицу носком сапога.
— Со шрамом, — вдруг вспомнил он. — Я тебе говорил про человека со шрамом под бровью, отец. Помнишь, когда во дворце нас с Зелигом не пустили в зал императорские гвардейцы? Он им как раз приказывал. — Мальчик помолчал и договорил совсем тихо: — Тем самым гвардейцам, которые потом к нам пришли… в Ночь Резни.
Что ни говори, а Петр Форкосиган лишь изображал из себя несдержанного холерика. На самом деле два десятка лет партизанских засад и невыносимо медленного оттеснения подлого врага с родной земли сделали его человеком терпеливым и закалили самообладание до крепости камней в его любимых горах. Он не выругался, не встряхнул сына за плечи, не стал выспрашивать дальше. Только снял с пояса рацию и ровно произнес:
— Негри? По поводу человека, о котором мы говорили утром. Да, телохранитель. Сделай мне его снимок крупным планом, капитан, и фон замажь. Со вчерашних камер, с чего же еще? Нет, не спрашивай, потом объясню. И перешли мне. Да, срочно, очень. Отбой.
Он поднял взгляд, встретился с встревоженными глазами сына и подтвердил веско и скупо:
— Молодец.
К этой похвале он не прибавил больше ничего. И так мальчику должно быть понятно, за что он заслужил одобрение: не отвлекается на переживания, даже в стрессе умеет сосредоточиться, отвечает четко и по делу. И пусть, в конце концов, результатом разглядывания снимка стало не четкое опознание, а сомневающееся: «Глаза такие, а вместе не знаю», — этого Петру было вполне достаточно. Негри пробьет разыскиваемого по своим каналам, вместе они сложат два и два, и если это один из командиров юриных головорезов — Форкосиган порвет мерзавца в мелкие клочки с особой жестокостью.
А Эйрел… Петр хотел было запретить сыну даже приближаться к этому человеку, но, здраво поразмыслив, решил, что с подростком такой приказ сработает с точностью до наоборот. Запрет без объяснения разожжет его любопытство. С объяснением же и того рискованнее: его сын — истинный Форкосиган, несмотря на годы, и юного мстителя, чего доброго, придется за шиворот оттаскивать от предполагаемой цели. Поэтому Петр самым своим скучным тоном повторил прежние приказы «без сопровождающих из замка ни ногой» и«докладывайся о своем местонахождении постоянно, ты сейчас будешь нужен» и получил в ответ обычный молчаливый кивок.
Зато в комнату к Негри генерал Форкосиган не вошел — влетел, грохоча сапогами, пристукнул кулаком по столу и с ходу потребовал, чтобы вышел связист, которому капитан что-то надиктовывал. Умница Негри сразу понял, что лучше не спорить — а то в неподдельном бешенстве генерал разнесет что-нибудь вдребезги, и не факт, что не ценное.
— Так. Ты уже проверял этого хрена с горы по спискам головорезов Юрия? — потребовал Форкосиган. — Нет? Так чего же ждешь? Эйрел мой, и тот догадался! Если этот тип командовал юриевскими расстрельными отрядами, он самое малое на сутки зажился на этом свете.
Он выругался, шумно выдохнул, и уже ровным тоном изложил главное, ради чего явился — непреклонное, полное ледяной ярости требование не просто отдать ему голову одного из убийц, в ту ночь пришедших за его семьей, но посодействовать в справедливой мести.
Ледяная ярость, увы, столкнулась с каменным упорством капитана — и было неясно, что одержит верх в этом столкновении геологических формаций.
— Император своим словом пообещал гарантии безопасности Доно, а с ним и его людям, — первое, на что незамедлительно указал Негри. — Спасибо, генерал, что обратили мое внимание на этого человека — теперь мы будем за ним следить еще более пристально, как за явной угрозой…
— Так лучше, может, эту угрозу устранить? — с надеждой подсказал Петр.
— … и одновременно объектом потенциальной провокации. Сложной и, возможно, многоступенчатой. Именно поэтому вы не вправе позволить себе поддаваться на нее, генерал, и нарушать обязательство, даже не вами данное.
Страница 24 из 46
