Фандом: Вселенная Майлза Форкосигана. Идет первый год гражданской войны за трон Барраяра. Провозгласивший себя императором Эзар Форбарра прилагает все силы, чтобы укрепить свои позиции и склонить на свою сторону графов, лишив поддержки прежнего монарха, Юрия Безумного. В ход идет всё — от военной дезинформации до матримониальных расчетов. Однако в замке графа Форратьера Эзару и его людям придется столкнуться с чередой совершенно непредвиденных обстоятельств…
161 мин, 44 сек 10248
— Да тебя подменили, что ли, раз такое несешь? — возмутился Эзар, разворачивая собеседника вместе со стулом. — Уж ты меня знаешь. Когда, скажи на милость, мне для желания нужно было что-то еще… кроме желания? — Он подумал и прибавил с легкой неуверенностью: — Или ты мне до сих пор Деми не простил?
Деметрой звали ту самую красавицу-гречанку, к которой склонилось переменчивое сердце комполка после того, как молодой пилот его оставил. Но нет, Ник помотал головой. Хорошо. Эзар уперся обеими ладонями в подлокотники, навис над ним, заключая его в клетку своих рук.
— Я, может, потому так и злюсь, что теперь придется сдать и этот бастион, — неожиданно для себя самого поделился он. Видно, хмель берет его быстрее, чем он сам полагал, а осенние яблоки на полноценную закуску не тянут. — Нужно мне жениться. Трон укрепить. Нужно, брат, а у меня от этого «нужно» применительно к койке любой интерес падает до нуля.
Бывший лейтенант выставил перед собой обтянутую черной перчаткой ладонь — то ли прикрываясь, то ли отпугивая протезом вместо живой плоти:
— Ах, вот оно что… Проверить хочешь — если даже со мной не упадет, значит, и на жену решимости хватит?
— Уел! — Эзар рассмеялся и, потянув за здоровое запястье, поднял его из кресла, встав вплотную. — Вот таким я тебя помню. Тихий мальчик, а что-то скажешь — как отрежешь. Но все же ты не вздумай сравнивать. С женой я так не стану…
Он обхватил ладонью затылок Ника, притянул его, не сопротивляющегося, к себе и поцеловал.
Ника, умницу, сразу как переключили: он не стал ворчать «телячьи нежности», не переспросил «а ты уверен?», не ощетинился показной гордостью. В объятиях откликнулся, обнял, пусть одной рукой. Эзар попятился, не выпуская бывшего — да нет, к черту, вернувшегося! — любовника, и пытаясь одновременно на ощупь зацепить шнур шторы. Парень, фыркнув, вывернулся из его объятий и деловито, с привычной ловкостью принялся одной рукой расстегивать пуговицы.
— Отвернись, — потребовал он, вдруг замерев на половине движения. — Не хочу, чтобы ты видел.
— Но мне твое ранение не мешает.
— А мне мешает. Давай, задерни шторы, кровать расстели, китель сними, или что ты там хотел сделать? Ну, пожалуйста.
— Глупости. — Эзар улыбнулся, наконец-то не глядя цапнул шнур, и шторы с шорохом сошлись. — Что ты как девица? Не снимай рубашку, если тебя это смущает.
Ник заметно поколебался, потом решительно стащил домашнюю куртку и штаны и неуклюже попытался комом запихнуть их на полку гардероба. Одежда не лезла, он запустил туда руку и принялся торопливо шуровать. Вот уж распустился бывший кадровый военный, мысленно улыбнулся Эзар, которого это зрелище скорее умилило. Он хмыкнул, парень обернулся со смущенной улыбкой на лице. От этой улыбки и от вида полуголого Ника у Эзара в голову шибанул хмель пополам с тестостероном. Эта картинка была из тех времен, когда он сам был на семь лет моложе, всех проблем оставалось — раздолбать проклятых цетов, а один бесцеремонный мальчишка из его офицеров заявился к нему, не много не мало, с признанием, что влюблен.
То, что оставалось между ними сейчас, было меньше влюбленности, но все же больше, чем простой разврат, и Ник, откровенно пахнущий желанием, был уже готов шагнуть к нему, когда раздался стук в дверь. Отставной лейтенант подпрыгнул, словно подросток, которого застали на горячем. Одежда вывалилась на пол, глухо стукнула пряжка ремня, Ник вполголоса ойкнул.
— Я никого не жду, и… — быстрым шепотом начал оправдываться он и осекся.
— Мистер Эбернетти? Мистер Эбернетти, откройте!
Голос женский? Интересно.
— Эбернетти, я знаю, что вы там! Откройте, мне необходимо с вами поговорить.
Ник, который уже нагнулся за штанами (совершенно бесполезное действие, поскольку Эзар все равно не дал бы ему открыть дверь, разве что в замке пожар), замер на месте, потом осторожно подпихнул одежду ногой.
— Миледи Амалия? Сожалею, я сейчас не в подходящем виде. Я… спал. Если у вас срочное дело, я найду вас через полчаса.
Хорошо, что в комнату форратьерского учителя вела не старинная дубовая дверь, а так — тонкая изукрашенная древесина, отлично пропускающая звук. Иначе Нику пришлось бы приоткрыть створку, чтобы не переспрашивать через слово «А? Чего?». С другой стороны, запоздало сообразил Эзар, это значит, что заниматься любовью им придется в тишине. Если они сегодня вообще доберутся до койки, при таком раскладе.
Голос за дверью только набирал обороты:
— Спали? В этот час? Нильс, я уверена, что вы в комнате не один! Откройте немедленно.
— Миледи…
«Ты что, спишь с ней?» попытался пантомимой изобразить Эзар, ошарашенный тем, что перед ним, похоже, очередная жертва любвеобильной вдовы. Широко развернулась дамочка, ничего не скажешь! Ник, с глазами как два пятака, в ответ развел руками — не понимаю, мол, о чем вы.
Деметрой звали ту самую красавицу-гречанку, к которой склонилось переменчивое сердце комполка после того, как молодой пилот его оставил. Но нет, Ник помотал головой. Хорошо. Эзар уперся обеими ладонями в подлокотники, навис над ним, заключая его в клетку своих рук.
— Я, может, потому так и злюсь, что теперь придется сдать и этот бастион, — неожиданно для себя самого поделился он. Видно, хмель берет его быстрее, чем он сам полагал, а осенние яблоки на полноценную закуску не тянут. — Нужно мне жениться. Трон укрепить. Нужно, брат, а у меня от этого «нужно» применительно к койке любой интерес падает до нуля.
Бывший лейтенант выставил перед собой обтянутую черной перчаткой ладонь — то ли прикрываясь, то ли отпугивая протезом вместо живой плоти:
— Ах, вот оно что… Проверить хочешь — если даже со мной не упадет, значит, и на жену решимости хватит?
— Уел! — Эзар рассмеялся и, потянув за здоровое запястье, поднял его из кресла, встав вплотную. — Вот таким я тебя помню. Тихий мальчик, а что-то скажешь — как отрежешь. Но все же ты не вздумай сравнивать. С женой я так не стану…
Он обхватил ладонью затылок Ника, притянул его, не сопротивляющегося, к себе и поцеловал.
Ника, умницу, сразу как переключили: он не стал ворчать «телячьи нежности», не переспросил «а ты уверен?», не ощетинился показной гордостью. В объятиях откликнулся, обнял, пусть одной рукой. Эзар попятился, не выпуская бывшего — да нет, к черту, вернувшегося! — любовника, и пытаясь одновременно на ощупь зацепить шнур шторы. Парень, фыркнув, вывернулся из его объятий и деловито, с привычной ловкостью принялся одной рукой расстегивать пуговицы.
— Отвернись, — потребовал он, вдруг замерев на половине движения. — Не хочу, чтобы ты видел.
— Но мне твое ранение не мешает.
— А мне мешает. Давай, задерни шторы, кровать расстели, китель сними, или что ты там хотел сделать? Ну, пожалуйста.
— Глупости. — Эзар улыбнулся, наконец-то не глядя цапнул шнур, и шторы с шорохом сошлись. — Что ты как девица? Не снимай рубашку, если тебя это смущает.
Ник заметно поколебался, потом решительно стащил домашнюю куртку и штаны и неуклюже попытался комом запихнуть их на полку гардероба. Одежда не лезла, он запустил туда руку и принялся торопливо шуровать. Вот уж распустился бывший кадровый военный, мысленно улыбнулся Эзар, которого это зрелище скорее умилило. Он хмыкнул, парень обернулся со смущенной улыбкой на лице. От этой улыбки и от вида полуголого Ника у Эзара в голову шибанул хмель пополам с тестостероном. Эта картинка была из тех времен, когда он сам был на семь лет моложе, всех проблем оставалось — раздолбать проклятых цетов, а один бесцеремонный мальчишка из его офицеров заявился к нему, не много не мало, с признанием, что влюблен.
То, что оставалось между ними сейчас, было меньше влюбленности, но все же больше, чем простой разврат, и Ник, откровенно пахнущий желанием, был уже готов шагнуть к нему, когда раздался стук в дверь. Отставной лейтенант подпрыгнул, словно подросток, которого застали на горячем. Одежда вывалилась на пол, глухо стукнула пряжка ремня, Ник вполголоса ойкнул.
— Я никого не жду, и… — быстрым шепотом начал оправдываться он и осекся.
— Мистер Эбернетти? Мистер Эбернетти, откройте!
Голос женский? Интересно.
— Эбернетти, я знаю, что вы там! Откройте, мне необходимо с вами поговорить.
Ник, который уже нагнулся за штанами (совершенно бесполезное действие, поскольку Эзар все равно не дал бы ему открыть дверь, разве что в замке пожар), замер на месте, потом осторожно подпихнул одежду ногой.
— Миледи Амалия? Сожалею, я сейчас не в подходящем виде. Я… спал. Если у вас срочное дело, я найду вас через полчаса.
Хорошо, что в комнату форратьерского учителя вела не старинная дубовая дверь, а так — тонкая изукрашенная древесина, отлично пропускающая звук. Иначе Нику пришлось бы приоткрыть створку, чтобы не переспрашивать через слово «А? Чего?». С другой стороны, запоздало сообразил Эзар, это значит, что заниматься любовью им придется в тишине. Если они сегодня вообще доберутся до койки, при таком раскладе.
Голос за дверью только набирал обороты:
— Спали? В этот час? Нильс, я уверена, что вы в комнате не один! Откройте немедленно.
— Миледи…
«Ты что, спишь с ней?» попытался пантомимой изобразить Эзар, ошарашенный тем, что перед ним, похоже, очередная жертва любвеобильной вдовы. Широко развернулась дамочка, ничего не скажешь! Ник, с глазами как два пятака, в ответ развел руками — не понимаю, мол, о чем вы.
Страница 29 из 46
