Фандом: Вселенная Майлза Форкосигана. Идет первый год гражданской войны за трон Барраяра. Провозгласивший себя императором Эзар Форбарра прилагает все силы, чтобы укрепить свои позиции и склонить на свою сторону графов, лишив поддержки прежнего монарха, Юрия Безумного. В ход идет всё — от военной дезинформации до матримониальных расчетов. Однако в замке графа Форратьера Эзару и его людям придется столкнуться с чередой совершенно непредвиденных обстоятельств…
161 мин, 44 сек 10249
— Передайте этой дрянной девчонке Софи, я знаю, что она сейчас у вас! Мало того, что она смеет при всех на вас заглядываться, так ее бесстыдство дошло до постели! Пусть она только выйдет из комнаты, и я дам ей расчет немедля. А вы… вместо того, чтобы подавать пример должного поведения юным воспитанникам, развращаете моих служанок? Я готова задуматься о том, достойны ли вы своего места у меня на службе.
— Нет у меня вашей Софи, честью офицера клянусь! У меня… болит рука, я принял лекарство и лег. Кстати, скажите мальчикам, чтобы не беспокоили меня до вечера.
— Нильс Эбернетти, если вы мне лжете… — донеслось из-за двери угрожающее. — Я узнаю, и вы горько об этом пожалеете. Пусть вам дал рекоменда…
— Леди Амалия! — рассерженно рявкнул Ник, перебив ее на полуслове. — Я поклялся вам честью. Такими словами я не бросаюсь.
— Хорошо, — неохотно согласилась дама. — Подойдите ко мне вечером. Я хотела поговорить с вами насчет завтрашних занятий.
По каменным ступеням процокали, удаляясь, каблуки. Ник привалился к стене, вытирая лоб, и вдруг захихикал.
— Ну надо же. Чуть не спалились.
Да уж. Хороши бы они были, застань их на горячем эта поборница нравственности. Эзар был бы особенно хорош, прямо на обложку новостей, даром что даже китель до конца не снял. Его моментально продрало сдерживаемым ранее приливом адреналина. Если он сейчас цапнет Ника, разложит его здесь, не стесняясь…
— Сюда, — коротко приказал он, хлопая по краю постели. Ник послушно плюхнулся рядом и уже протянул руку, чтобы по правилам помочь ему раздеться. Эзар отвел его пальцы — двумя руками он справится быстрее, чем мальчишка одной, и той слегка дрожащей. Он избавился от одежды сам, решительно распорядившись: — А ты лежи.
Зрелище Ника, худого, белокожего, в одной распахнутой рубашке, лежащего навзничь… такое зрелище способно соблазнить и святого, а не только мужчину, последние полгода жертвовавшего личной жизнью в пользу политики. Эзар сглотнул, присел рядом.
— Почему эта мадам пришла проверять твою постель? У тебя с ней что-то было? — это прозвучало слишком требовательно, пришлось смягчить усмешкой.
— Обижаешь. Я помню твою присказку «я сплю лишь с тем, что — мое». У Амалии я только в услужении. — Ник усмехнулся и положил ладонь ему на бедро, сжал пальцы, чуть царапнув. Так откровенно провоцировать парень приучился уже на излете их отношений. У Эзара аж мурашки по коже побежали от удовольствия. — Не ревнуй, иди ко мне.
«Значит ты — мой? Прекрасно».
Он и пошел. До конца раздел Ника, оставив лишь рубашку, повертел, затискал всего. Кожа у того была горячая и взмокшая, и он ежился под прикосновениями. Тут уже долой всякие переживания, оставалось только чистое, привычное телесное удовольствие. Заминка случилась разве что с тем, какую позу выбрать, чтобы не тревожить покалеченную руку, но с этим они быстро разобрались. Ник тяжело задышал, возбудился с первой же минуты и дал ему так, что Эзар уверился: этот тоже не один месяц провел на жесткой сексуальной диете. Хоть и с одной рукой, а спину любовнику он умудрился расцарапать, и рот ему в самый интересный момент тоже пришлось затыкать. А потом все закончилось. Как обычно рано или поздно кончается хорошее.
— Ты сейчас… пойдешь уже, наверное? — выдохнул взмокший, довольный Ник.
— Ага, наверное. — Эзар поцеловал его куда пришлось — между плечом и шеей, сел и принялся одеваться. — Не хочу пропадать слишком надолго, а то меня хватятся. У меня, понимаешь же, дела сейчас, у тебя… тоже, эта твоя бешеная Амалия ждет. Как ты вообще к ней попал?
— Один хороший человек из госпиталя меня порекомендовал. Ты его точно не знаешь, — быстро отозвался Ник из-за спины. Послышался скрип пружин — видимо, тот тоже подбирал свои манатки с пола.
А мелкие Форратьеры что-то говорили про «дядю Доно», который привез им учителя, припомнил Эзар вдруг. Это звучало логично, учитывая, что Эбернетти доверено готовить к экзаменам отцовскую гордость — лорда-наследника. Логичнее, чем «аноним из госпиталя». Ник перебил Амалию на полуслове, когда она об этом заговорила, если уж на то пошло. Ник врет ему? Не ревности же тот опасается, в самом деле…
— Все равно, не место тебе здесь киснуть, — решил Эзар. — Завтра поговорим, я тебе точно обещаю…
Накатило неожиданно и необъяснимо — то чувство настороженности, которое в войну приходило к Эзару в засаде в самый, казалось бы, спокойный момент. Чутье на неизвестную опасность. Потянувшись за правым сапогом, он еще машинально договаривал, как непременно найдет Нику место получше, но сам напрягся, как струна. И, услышав неуместный звук, император Барраяра кинулся на пол, не раздумывая.
Жужжание. Парализатор.
— Нет у меня вашей Софи, честью офицера клянусь! У меня… болит рука, я принял лекарство и лег. Кстати, скажите мальчикам, чтобы не беспокоили меня до вечера.
— Нильс Эбернетти, если вы мне лжете… — донеслось из-за двери угрожающее. — Я узнаю, и вы горько об этом пожалеете. Пусть вам дал рекоменда…
— Леди Амалия! — рассерженно рявкнул Ник, перебив ее на полуслове. — Я поклялся вам честью. Такими словами я не бросаюсь.
— Хорошо, — неохотно согласилась дама. — Подойдите ко мне вечером. Я хотела поговорить с вами насчет завтрашних занятий.
По каменным ступеням процокали, удаляясь, каблуки. Ник привалился к стене, вытирая лоб, и вдруг захихикал.
— Ну надо же. Чуть не спалились.
Да уж. Хороши бы они были, застань их на горячем эта поборница нравственности. Эзар был бы особенно хорош, прямо на обложку новостей, даром что даже китель до конца не снял. Его моментально продрало сдерживаемым ранее приливом адреналина. Если он сейчас цапнет Ника, разложит его здесь, не стесняясь…
— Сюда, — коротко приказал он, хлопая по краю постели. Ник послушно плюхнулся рядом и уже протянул руку, чтобы по правилам помочь ему раздеться. Эзар отвел его пальцы — двумя руками он справится быстрее, чем мальчишка одной, и той слегка дрожащей. Он избавился от одежды сам, решительно распорядившись: — А ты лежи.
Зрелище Ника, худого, белокожего, в одной распахнутой рубашке, лежащего навзничь… такое зрелище способно соблазнить и святого, а не только мужчину, последние полгода жертвовавшего личной жизнью в пользу политики. Эзар сглотнул, присел рядом.
— Почему эта мадам пришла проверять твою постель? У тебя с ней что-то было? — это прозвучало слишком требовательно, пришлось смягчить усмешкой.
— Обижаешь. Я помню твою присказку «я сплю лишь с тем, что — мое». У Амалии я только в услужении. — Ник усмехнулся и положил ладонь ему на бедро, сжал пальцы, чуть царапнув. Так откровенно провоцировать парень приучился уже на излете их отношений. У Эзара аж мурашки по коже побежали от удовольствия. — Не ревнуй, иди ко мне.
«Значит ты — мой? Прекрасно».
Он и пошел. До конца раздел Ника, оставив лишь рубашку, повертел, затискал всего. Кожа у того была горячая и взмокшая, и он ежился под прикосновениями. Тут уже долой всякие переживания, оставалось только чистое, привычное телесное удовольствие. Заминка случилась разве что с тем, какую позу выбрать, чтобы не тревожить покалеченную руку, но с этим они быстро разобрались. Ник тяжело задышал, возбудился с первой же минуты и дал ему так, что Эзар уверился: этот тоже не один месяц провел на жесткой сексуальной диете. Хоть и с одной рукой, а спину любовнику он умудрился расцарапать, и рот ему в самый интересный момент тоже пришлось затыкать. А потом все закончилось. Как обычно рано или поздно кончается хорошее.
— Ты сейчас… пойдешь уже, наверное? — выдохнул взмокший, довольный Ник.
— Ага, наверное. — Эзар поцеловал его куда пришлось — между плечом и шеей, сел и принялся одеваться. — Не хочу пропадать слишком надолго, а то меня хватятся. У меня, понимаешь же, дела сейчас, у тебя… тоже, эта твоя бешеная Амалия ждет. Как ты вообще к ней попал?
— Один хороший человек из госпиталя меня порекомендовал. Ты его точно не знаешь, — быстро отозвался Ник из-за спины. Послышался скрип пружин — видимо, тот тоже подбирал свои манатки с пола.
А мелкие Форратьеры что-то говорили про «дядю Доно», который привез им учителя, припомнил Эзар вдруг. Это звучало логично, учитывая, что Эбернетти доверено готовить к экзаменам отцовскую гордость — лорда-наследника. Логичнее, чем «аноним из госпиталя». Ник перебил Амалию на полуслове, когда она об этом заговорила, если уж на то пошло. Ник врет ему? Не ревности же тот опасается, в самом деле…
— Все равно, не место тебе здесь киснуть, — решил Эзар. — Завтра поговорим, я тебе точно обещаю…
Накатило неожиданно и необъяснимо — то чувство настороженности, которое в войну приходило к Эзару в засаде в самый, казалось бы, спокойный момент. Чутье на неизвестную опасность. Потянувшись за правым сапогом, он еще машинально договаривал, как непременно найдет Нику место получше, но сам напрягся, как струна. И, услышав неуместный звук, император Барраяра кинулся на пол, не раздумывая.
Жужжание. Парализатор.
Страница 30 из 46
