Фандом: Вселенная Майлза Форкосигана. Идет первый год гражданской войны за трон Барраяра. Провозгласивший себя императором Эзар Форбарра прилагает все силы, чтобы укрепить свои позиции и склонить на свою сторону графов, лишив поддержки прежнего монарха, Юрия Безумного. В ход идет всё — от военной дезинформации до матримониальных расчетов. Однако в замке графа Форратьера Эзару и его людям придется столкнуться с чередой совершенно непредвиденных обстоятельств…
161 мин, 44 сек 10268
— По-моему, — сухо сказал Эзар, — я дарю вам возможность посвятить свою жизнь любимому занятию. Не политике, в которой вы дилетант, не шпионским играм, которые вы явно не потянете, а вашим обожаемым искусствам. Заодно вы получаете еще одно утешение: если Юрий каким-то чудом одержит верх, вы всегда сможете обелить себя в его глазах как мученик-политзаключенный.
— А надолго вы планируете мне эту, э-э, творческую командировку? — полюбопытствовал будущий политзаключенный Доно, что примечательно, без обиды в голосе.
— Срок не зверский — два, три года: столько, сколько продлится эта война, плюс еще немного. Когда она закончится, я, наверное, предпочту отослать вас подальше под незаметный надзор и забыть о вашем существовании.
— А еще что я должен сделать? Ну, написать принцессе Катарине письмо о разрыве помолвки, да?
Вот тут настало время для второй половины императорского предложения, не столь заманчивой, как первая, но и в ней по здравому размышлению можно было найти свои плюсы. Эзар заранее ожидал, что Доно станет упираться, но был также уверен, что сумеет его дожать, и даже не угрозами.
— Боюсь, и здесь ставки выросли с момента нашего прошлого разговора. Я предпочту самое бесповоротное решение проблемы и сейчас в состоянии на нем настаивать. Для достижения моих целей будет нагляднее всего, если вы женитесь.
— Женюсь? На ком еще?! Эта шутка зашла слишком далеко, и издеваться над собой я не…
Пожалуй, тут Доно перепугался всерьез. И всерьез же был готов упираться, так что следовало разъяснить.
— Я не издеваюсь над вами. И в жены предлагаю женщину достойную, привлекательную, к тому же лично вам знакомую. Вы ведь уже по-братски помогали леди Амалии? Теперь эта забота станет супружеской. — Эзар коротко усмехнулся. — Не знаю, утешит ли вас тот факт, что вашим чувствам станет помехой расстояние: вы будете загружены работой в штаб-квартире СБ, а леди Амалия — занята подле моей матушки. Чтобы подсластить эту пилюлю, граф Форратьер, заинтересованный в этом браке, пообещал выделить вашей семье самое достойное содержание, а я — определить вашу супругу в качестве фрейлины в свиту принцессы-матери. Надеюсь, вы оба найдете много выгод в изменении вашего статуса. Если нет, позже я не стану препятствовать вашему разводу.
Доно повесил голову.
— Вы загоняете меня в угол, — пожаловался он тихо. — Подставили меня, а теперь по самой малости, по крупице тянете из меня согласие на измену моему повелителю. И за отказ смертью грозите. Да еще женить собираетесь! Не очень-то это красиво.
— Еще бы! — Эзар смерил его ироничным взглядом. — Гораздо красивее поступил тот, кто, воспользовавшись вашей преданностью, сделал из вас ширму в деле покушения на своего соперника. Сдал мне вашу голову, даже не удосужившись вас об этом предупредить. Я-то вас позвал с искренним намерением договориться, причем немало предложил за вашу уступчивость. А подставил вас лично ваш обожаемый повелитель, который повесил вам на шею бригаду убийц. Я намеренно не рассматриваю тот сценарий, по которому подставы не было вовсе, и вы обо всем прекрасно знали. Желаете вернуться к нему?
Угрюмый Доно тщетно силился выдавить улыбку.
— Запугиваете меня, да? Специально срежиссировали эту ситуацию, и…
— Доно, очнитесь, — посоветовал Эзар с прохладцей. — У вас мания величия. Полагаете, жизнь императора — разменная монета, которой можно рискнуть в деле подставы мелкого лордика?
Доно хотел что-то сказать, махнул рукой и снова заходил по комнате. Подошел к столику с вином, выдернул из графина хрустальную пробку, повертел в руках, воткнул обратно. Эзар не мешал ему. Даже если это не принятие решения по-настоящему, а игра на публику, пусть выплеснет пар. Доно остановился, повернулся к нему и произнес неожиданно трезвым, спокойным голосом:
— А ведь я, хм, угадал насчет риска. Вы авантюрист, сэр. Вашему императорству еще и года нет, а до этого вы лихачили себе в армии на ваших летающих машинах, и никто вас при дворе в расчет не принимал, уж я-то помню все слухи. Я бы с вами за партию в покер не сел, да и сейчас играть не стану. Ладно, я бросаю карты. Под арест и под венец, говорите, лишь бы не в клетку? Ладно, арестовывайте, жените, выставляйте на посмешище… но тогда уж начните с ареста!
— Так, записывай, Негри, — распорядился император, когда все переговоры были закончены. — Доно под негласный арест, поместить в квартиры для содержания охраняемых свидетелей в вашей цитадели. Не забудь, кстати, что он ее и строил, так что прими меры. Возможностями для работы обеспечить, обращаться вежливо, переписку разрешить, но с перлюстрацией. Леди Амалию, после того как они поженятся, от новоиспеченного супруга удалить и предоставить эскорт для следования к принцессе-матери. Эбернетти — с письмом к моей матушке, в секретари. Надзор за ним не ослаблять.
— У вас сегодня день помилования оптом? — поинтересовался шеф СБ.
— А надолго вы планируете мне эту, э-э, творческую командировку? — полюбопытствовал будущий политзаключенный Доно, что примечательно, без обиды в голосе.
— Срок не зверский — два, три года: столько, сколько продлится эта война, плюс еще немного. Когда она закончится, я, наверное, предпочту отослать вас подальше под незаметный надзор и забыть о вашем существовании.
— А еще что я должен сделать? Ну, написать принцессе Катарине письмо о разрыве помолвки, да?
Вот тут настало время для второй половины императорского предложения, не столь заманчивой, как первая, но и в ней по здравому размышлению можно было найти свои плюсы. Эзар заранее ожидал, что Доно станет упираться, но был также уверен, что сумеет его дожать, и даже не угрозами.
— Боюсь, и здесь ставки выросли с момента нашего прошлого разговора. Я предпочту самое бесповоротное решение проблемы и сейчас в состоянии на нем настаивать. Для достижения моих целей будет нагляднее всего, если вы женитесь.
— Женюсь? На ком еще?! Эта шутка зашла слишком далеко, и издеваться над собой я не…
Пожалуй, тут Доно перепугался всерьез. И всерьез же был готов упираться, так что следовало разъяснить.
— Я не издеваюсь над вами. И в жены предлагаю женщину достойную, привлекательную, к тому же лично вам знакомую. Вы ведь уже по-братски помогали леди Амалии? Теперь эта забота станет супружеской. — Эзар коротко усмехнулся. — Не знаю, утешит ли вас тот факт, что вашим чувствам станет помехой расстояние: вы будете загружены работой в штаб-квартире СБ, а леди Амалия — занята подле моей матушки. Чтобы подсластить эту пилюлю, граф Форратьер, заинтересованный в этом браке, пообещал выделить вашей семье самое достойное содержание, а я — определить вашу супругу в качестве фрейлины в свиту принцессы-матери. Надеюсь, вы оба найдете много выгод в изменении вашего статуса. Если нет, позже я не стану препятствовать вашему разводу.
Доно повесил голову.
— Вы загоняете меня в угол, — пожаловался он тихо. — Подставили меня, а теперь по самой малости, по крупице тянете из меня согласие на измену моему повелителю. И за отказ смертью грозите. Да еще женить собираетесь! Не очень-то это красиво.
— Еще бы! — Эзар смерил его ироничным взглядом. — Гораздо красивее поступил тот, кто, воспользовавшись вашей преданностью, сделал из вас ширму в деле покушения на своего соперника. Сдал мне вашу голову, даже не удосужившись вас об этом предупредить. Я-то вас позвал с искренним намерением договориться, причем немало предложил за вашу уступчивость. А подставил вас лично ваш обожаемый повелитель, который повесил вам на шею бригаду убийц. Я намеренно не рассматриваю тот сценарий, по которому подставы не было вовсе, и вы обо всем прекрасно знали. Желаете вернуться к нему?
Угрюмый Доно тщетно силился выдавить улыбку.
— Запугиваете меня, да? Специально срежиссировали эту ситуацию, и…
— Доно, очнитесь, — посоветовал Эзар с прохладцей. — У вас мания величия. Полагаете, жизнь императора — разменная монета, которой можно рискнуть в деле подставы мелкого лордика?
Доно хотел что-то сказать, махнул рукой и снова заходил по комнате. Подошел к столику с вином, выдернул из графина хрустальную пробку, повертел в руках, воткнул обратно. Эзар не мешал ему. Даже если это не принятие решения по-настоящему, а игра на публику, пусть выплеснет пар. Доно остановился, повернулся к нему и произнес неожиданно трезвым, спокойным голосом:
— А ведь я, хм, угадал насчет риска. Вы авантюрист, сэр. Вашему императорству еще и года нет, а до этого вы лихачили себе в армии на ваших летающих машинах, и никто вас при дворе в расчет не принимал, уж я-то помню все слухи. Я бы с вами за партию в покер не сел, да и сейчас играть не стану. Ладно, я бросаю карты. Под арест и под венец, говорите, лишь бы не в клетку? Ладно, арестовывайте, жените, выставляйте на посмешище… но тогда уж начните с ареста!
— Так, записывай, Негри, — распорядился император, когда все переговоры были закончены. — Доно под негласный арест, поместить в квартиры для содержания охраняемых свидетелей в вашей цитадели. Не забудь, кстати, что он ее и строил, так что прими меры. Возможностями для работы обеспечить, обращаться вежливо, переписку разрешить, но с перлюстрацией. Леди Амалию, после того как они поженятся, от новоиспеченного супруга удалить и предоставить эскорт для следования к принцессе-матери. Эбернетти — с письмом к моей матушке, в секретари. Надзор за ним не ослаблять.
— У вас сегодня день помилования оптом? — поинтересовался шеф СБ.
Страница 45 из 46
