Двадцать граммов бессмертия

— Ну где ж тебе болезному еще быть-то?! Как кстати кофе? Вот всем предлагаю, а сам пью редко, на сердце говорят влияет.

— Смеетесь?

— А что, у дьявола не может быть сердца?

— Так вы же говорите что не дьявол!

— Ну, дьявол, не дьявол, это дело второе. Пускай Он разбирается, а наше дело маленькое… Ну, как кофе?

— А вот кофе у вас замечательный.

— Еще бы, выращенный на костях грешников!

Я поперхнулся глотком.

— Да шучу я, шучу! Пей не бойся. Ладно, к делу что ли. Итак, что плиту открыл, ты конечно молодец! А куда лететь будешь, уже решил?

— Лететь? — не понял я.

— Ага, лететь.

— А я не умею.

— Все не умеют, но когда душа сбрасывает бренное тело, летает аки птичка.

— Я что, умер?

— Пока нет, но все к тому идет. Хотя, всякое может случиться. Может Он какие-то другие виды на тебя имеет. В любом случае считай это тренировкой. А она никогда не помешает.

Наверное, мне должно было быть страшно, но волнения никого не было. Я поставил на столик пустую фарфоровую чашку, и поправил тогу.

— Ну, тренировка, так тренировка. Давай учи меня летать, Черт!

— У какие мы стали смелые! — рогатый заглянул в мою пустую чашку, потом в свою, — может в кофе чего было, борзей-трава там какая-нибудь?

— Не знаю, где, чего было, но учи!

— Как скажете, сударь, как скажете! Вставай.

Рогатый поднялся с трона, и он моментально исчез в красном облачке. Также исчез и столик с сервизом, и тут я подумал, что так и не попробовал варенье с косточкой. Я тоже встал, но мой табурет никуда не исчез, он так и остался стоять посреди безжизненной пустыни. Дьявол усмехнулся, но мне было плевать. Хрен с ним, с табуретом!

— И что я должен делать?

— Взлетай! — рогатый тянул лыбу, являя мне и миру фарфоровые клыки.

— Вот так просто?

— Так просто.

Я попробовал. Закрыл глаза. Напрягся. Аж вены на лбу вздулись. Я силой воли пытался оторвать свое тело от земли, но оно словно вросло в почву, и отрываться совершенно не хотело. Тогда я вновь расслабился и представил себе, как мое тело становится невесомым, как оно поднимается к облакам. Но и это никаких результатов не дало.

Я открыл глаза, и увидел, как рогатый заходится беззвучным хохотом.

— Что ржешь, сволочь! Помог бы лучше!

— Нет, ты великолепен! — сказал, утирая с глаз слезы, Дьявол, или кто он там.

— Сейчас отсмеюсь, помогу! Давно меня так никто не веселил!

— Смотри, — сказал рогатый, — ты пытаешься взлететь, напрягая ум. А вот спроси свой ум, умеют ли люди летать? Что он тебе ответит? Правильно! Люди летать не умеют. Так как же ты можешь взлететь силой своей воли, если твой мозг знает, что это невозможно?

— А как же тогда? — растерялся я.

— Подыми правую руку, — попросил краснорожий.

Я поднял.

— Теперь левую.

Я тоже поднял.

— А теперь скажи, как ты это сделал? Ты проводил мысленный процесс, типа вот сейчас моя рука поднимается, или — я вижу, как моя рука поднимается. Нет же! Ты просто взял и поднял. Без мыслей и лишних видений. С полетами также. Просто берешь и летишь, не думая, как ты это будешь делать. Все очень просто, но одновременно именно в этом секрет свободной души. У нее нет рамок, и никакие догмы, законы или стереотипы ей крылья не подрезают. Попробуй захотеть лететь, и сбрось с себя оковы обыденности. Дыши полной грудью, почувствуй тысячи запахов, витающих в пространстве, впусти в себя солнце, увидь ветер и стань им.

Я слушал его, постепенно осознавая, как сливаюсь с миром, меня окружающим. Ветер вошел в каждую клеточку моего тела, и солнце его осветило. И я засиял. И взлетел. Сначала я даже не понял этого. Но когда открыл глаза, я увидел землю далеко под собой. Я даже испугался, и начал падать. Но машинально, словно делал это в сотый раз, резкими толчками внутренней мембраны я поднял себя на прежнюю высоту.

— Нет, не бойся, все отлично, — услышал я знакомый голос.

Я развернулся к нему. Рядом со мной, широко раскрыв белоснежные крылья, летел Ангел.

— Это ты?

— А то!

— А где, рога, хвост, копыта?

— Я тебе с ними больше нравился? — съехидничал Ангел, — Ты точно находка для психиатра!

— Нет, но как-то неожиданно!

— Понимаешь, друг, — Ангел сразу стал каким-то очень серьезным, даже на девственном лице проступили морщины, — Я тебе наврал, это не мой мир, а твой. И только тебе решать, кто здесь ангел, а кто демон.

Мне показалось, что вот-вот, и я все пойму. Все станет ясно и расставится по своим местам. Ну, ну, пожалуйста, не исчезай! Нет. Пропало. Не поймал.

Ангел подлетел ко мне, обнял меня за плечи. И потрепал по шевелюре.

— Ну, не грусти, сейчас не получилось, потом получится. Главное, ты стараешься, я это вижу. Полетели лучше крылья твои обкатывать.