Двадцать граммов бессмертия

— Что стряслось?! — Лилланд встрепенулся подо мной.

— Лилланд, — я не знал как сказать, но я должен был это сделать.

— Мы возвращаемся!

— Что?!

— Я чувствую беду!

— Где?

— Дома!

— Ты уверен?

— Я хочу ошибаться! Пусть это будут только видения!

— Хорошо, — встревожено ответил Попутчик, — как скажешь. На берег выходим?

Я задумался. На мгновение я понял, что мы и так заплыли дальше многих, а может и дальше всех. Но выйти на берег, это терять время. А что мне дороже? Нет, точно не минутная слава!

— Нет, попробуем в следующий раз, — отрезал я, и тихо добавил, — если в этом все еще будет смысл.

— Не пугай меня так!

— Если бы ты видел то же, что и я… Лилланд я прошу тебя поспеши! Плыви так, как никогда не плыл! Мне кажется, что случилось что-то непоправимое.

Мы повернули. Легкое сожаление от незаконченной миссии коснулось меня, но я его жестоко отбросил, и оно пропало, словно маленькое дитя на которого вместо обещанного подарка накричали и поставили в угол.

Мне трудно описать обратный путь. Мало того, что подниматься вверх по реке было значительно труднее, еще и сказывалась смертельная усталость и моя и Лилланда. Мы прошли два порога, проплыли ночь, и тогда я вдруг понял, что могу делиться своей силой с рыбой. Я помню это ощущение, когда мы стали одним организмом. Теперь трудно было разобрать кто из нас кто. Может это я рыба, а он человек. Ведь я видел его взглядом, я ловил телом движение воды и существ в ней. Я чувствовал, как вода проходит сквозь жабры, превращаясь в живительный воздух, и я наполнял им полную грудь. Все смешалось в едином порыве. У меня перед глазами стояли страшные картины, увиденные во сне. И я знал, что Лилланд их тоже видит, и поэтому не стоило подгонять его, он и так не плыл, а летел над водой. Я не спал, я просто не мог, оставить его одного. И какое право я имею спать, если Попутчик мой выкладывается из последних сил.

Прошла еще одна ночь, и под утро мы увидели алый рассвет. Он был кровавый, а ветер нес нам навстречу запах гари. А потом печать катастрофы принесла и вода. Я сначала даже не понял, что это, и только когда Лилланд начал захлебываться — я понял. И мне стало по-настоящему страшно.

— Это кровь, Лилланд! Это кровь! — крик Лилланда разнесся над Великой рекой, и, отражаясь от высоких берегов, унесся за облака.

Рыбы немы, но если они кричат, то крик их слышен даже в других мирах.

Мы рванули с новой силой, как будто и не было за спиной многих сотен пройденных километров.

А навстречу река несла нам тела. Людей, рыб, коней, и орлов. Все были тут, все три великих народа. Мы обходили их, словно не замечая, и не впуская ужас в наши сердца. Мы шли к пристани в надежде увидеть хоть кого-то живым, и до конца не веря собственным глазам.

А река становилась все горячей, словно в глубинах ее проснулся вулкан, и как извечный враг воды стремился осушить реку.

Мы увидели наше селение, оно медленно догорало, отнимая остатки моих воспоминаний о счастливом времени детства.

Нет, живых здесь не было.

У пристани вода клокотала, пар стелился по волнам и прятался под деревянные настилы берегов. Мне было очень больно, но я знал, что Лилланду больнее, его чешуя уж точно не предназначена для высоких температур. Я спрыгнув с него погрузился в кипяток, а он поняв меня, ведь слова нам уже были не нужны, ушел на глубину, в надежде спрятаться от раскаленных вод. Я быстро погреб к берегу и выскочил на тлеющий деревянный настил. Покрасневшая кожа горела, но я не замечал боли. Я медленно шел по уничтоженному поселку. Силясь понять, кому и зачем это было надо. И не находил ответа. Пепел осыпал мою голову, и плечи. Он ложился на лицо, и, перемешиваясь со слезами, превращался в грязную жижу. Я искал глазами братьев и отца, но среди трупов, раскиданных по улицам словно ураганом, их не было. А может и были они там, но как разглядеть среди сгоревших тел, своих родных. А что, другие не были также моими родными? Ведь были! Были же! Да будьте вы прокляты сделавшие это!

Я прошел через все селение, не найдя ничего живого, и поднялся на свой любимый утес, где я так часто любил сидеть и наблюдать за размеренной жизнью своего народа. И с утеса я увидел ИХ. За нашим селением появился новый объект. Он был огромен, черного цвета, и сделан из блестящего метала. Сегодня я знаю, это был какой-то перерабатывающий завод. А тогда я видел ужасного, пыхающего черным смрадом монстра. Вокруг него сновали металлические стрекозы, то, затаскивая в монстра что-то, то вывозя из его нутра, и сбрасывая черную жижу в реку. Нашу реку. Реку жизни. Реку смерти. Я замер и не мог оторвать глаз от этого зрелища.

Орлиный стрекот привлек мое внимание. Я задрал голову в небо. И слезы радости хлынули из моих глаз. Нет, не все погибли. Может и у нас кто-то спасся. Но что вы делаете?! Куда вы?!