Фандом: Ориджиналы. Хуже нужды покидать обжитый замок отца и отправляться в заброшенный храм, чтобы добыть Рог Изобилия, не может быть ничего. Так думала владелица разоренного феода, леди Морена. Ошибка стала очевидной, когда ей пришлось взять в напарники Артраана — преследующего свои цели дракона с вполне человеческими замашками, анекдоты о котором ходят по всему Северу…
292 мин, 36 сек 13809
— Добрались, — удовлетворенно сказала Морена. — Это и есть легендарный храм Десиджарры.
— Ну наконец-то! Кажется, мы шли сюда вечность.
— Увы, самое сложное еще впереди. Пойдем, нам нужно как следует отдохнуть.
На землю опустилась ночь. Южный лес наполнился новыми звуками: из укрытий вышли, выползли, вылетели животные, которые тщательно прятались днем. Ожили змеи и скорпионы, захлопали крыльями летучие мыши; где-то в чаще сверкнули чьи-то горящие глаза. Товарищи нуждались в укрытии на темное время суток.
Выходить на берег озера было по-прежнему небезопасно, поэтому напарники облюбовали в лесной глуши одно из деревьев с широкими раскидистыми ветвями, от которых отходили жесткие корни, похожие на подпорки. Стало довольно прохладно, а все теплые вещи были выброшены. Морене пришлось греться под драконьим крылом. Ящер расслабленно разлегся, положив голову на передние лапы. Помолчав немного, он заговорил:
— Мы с тобой проделали непростой путь. Я знаю, что ты сорвалась из дома, оставила в Иррау все родное и знакомое. И чувствую, как волнуешься сейчас. Ради чего?
— Видишь ли, жизнь повернулась ко мне афедроном<sup>4</sup>. Мой лорд хочет, чтобы я принесла ему одно из сокровищ храма. Взамен обещает навсегда передать землю, которой испокон веков управлял мой род, в мою собственность. В противном случае он отберет у меня все. И будет иметь на это полное право.
— Погоди-погоди… Ты тащилась на край света, чтобы выполнить требование какого-то ударенного дятлом самодура?!
— Да.
— Мне б твои проблемы… Да я прямо сейчас могу предложить как минимум три способа решения этого вопроса!
— Ну?
— Первое — подать на твоего лорда в суд. Второе — по-тихому его прикончить. Ну и третье, мое любимое: послать все куда подальше, подобрать с улицы лучшего друга человека — собаку — и уйти с ней в закат, распевая при этом «Я свободен!»
— Судиться мы уже пытались. Подонок Талхам повернул дело так, что я оказалась еще и виноватой. Избавиться от него? Нет, это грязно. Даже если зло будет совершено чужими руками, убийцей стану я. А бросить дело — совсем никуда не годится. Земля должна остаться моей. Это очень-очень важно. Ты даже не представляешь, насколько…
— Тогда есть альтернативный вариант. Этот твой Талхам, сдается мне, забыл свое место в пищевой цепи. Так давай я ему напомню! Ненавязчиво, в двух словах…
— Артраан, я заключила с ним договор, и теперь должна его выполнить. Отдам Рог Изобилия — получу землю. Никто другой в наше с Талхамом дело вмешиваться не должен.
Дракон, оставшийся при своем мнении, хмыкнул:
— Я б не заморачивался…
— Ну а тебя, такого нелюбителя «усложнять жизнь», что в этот путь толкнуло?
— Должен Чашу Жизни добыть. Для одного ритуала.
— Что за ритуал?
— Эх, знала б ты, как я хочу рассказать тебе об этом! У меня много мыслей на этот счет, много сомнений… Но разглашение тайн Серого Союза вредит здоровью, так что приходится помалкивать. Скажу только одно: дело очень важное. Если провалю его и вернусь ни с чем, то мне, да и многим другим, головы точно не сносить.
— И ты так спокойно говоришь об этом?
— За моей спиной десятки ограбленных библиотек, замков, храмов, сокровищниц и особняков. Каждый раз я рисковал жизнью. Справлюсь и сейчас.
— Мне бы твою уверенность…
— У нас обязательно все получится. Отдыхай, — Артраан шевельнул крылом, укрыв напарницу, словно теплым бархатистым покрывалом, и закрыл глаза.
Еще до войны, разгоревшейся семь лет назад, Хунтерд, в отличие от товарища-повесы, был королевским охотником, порядочным подданным своего правителя Хангерда и примерным мужем, собирающимся вскоре стать отцом. Казалось, обращение в дракона перечеркнуло его жизнь: все, что он любил, на что надеялся, осталось в мире людей, а ему суждено было стать изгоем, отмеченным магией Тьмы. Спасла положение Гаруна. Ведьма, которая традиционно относилась к простым людям покровительственно-высокомерно, неожиданно для всех прониклась чувствами обреченных на вечное одиночество черных драконов и стала просить за них свою владычицу, Тень. Та позволила лишь одному, самому близкому человеку для каждого из них добровольно разделить их незавидную участь; простой и безболезненный ритуал, требующий лишь нескольких капель крови да произнесения нерушимого заклятия у колдовского огня, делал свое дело. И верная жена Хунтерда, Лири де Неу, на несмелое предложение мужа ответила «да».
Ранним утром Хунтерд вернулся с охоты, волоча в зубах тушу оленя. В уютной пещере, которую он обустроил наподобие настоящего дома с коврами на полу и с картинами, светильниками на стенах, уже проснулись все домочадцы: неподалеку от входа, в неглубоком снегу резвились два драконьих птенца с бархатистой бирюзовой шкуркой, еще только начинающей покрываться черной чешуей, а за ними вполглаза следила черная дракониха с серебристыми пятнами по краям крыльев.
— Ну наконец-то! Кажется, мы шли сюда вечность.
— Увы, самое сложное еще впереди. Пойдем, нам нужно как следует отдохнуть.
На землю опустилась ночь. Южный лес наполнился новыми звуками: из укрытий вышли, выползли, вылетели животные, которые тщательно прятались днем. Ожили змеи и скорпионы, захлопали крыльями летучие мыши; где-то в чаще сверкнули чьи-то горящие глаза. Товарищи нуждались в укрытии на темное время суток.
Выходить на берег озера было по-прежнему небезопасно, поэтому напарники облюбовали в лесной глуши одно из деревьев с широкими раскидистыми ветвями, от которых отходили жесткие корни, похожие на подпорки. Стало довольно прохладно, а все теплые вещи были выброшены. Морене пришлось греться под драконьим крылом. Ящер расслабленно разлегся, положив голову на передние лапы. Помолчав немного, он заговорил:
— Мы с тобой проделали непростой путь. Я знаю, что ты сорвалась из дома, оставила в Иррау все родное и знакомое. И чувствую, как волнуешься сейчас. Ради чего?
— Видишь ли, жизнь повернулась ко мне афедроном<sup>4</sup>. Мой лорд хочет, чтобы я принесла ему одно из сокровищ храма. Взамен обещает навсегда передать землю, которой испокон веков управлял мой род, в мою собственность. В противном случае он отберет у меня все. И будет иметь на это полное право.
— Погоди-погоди… Ты тащилась на край света, чтобы выполнить требование какого-то ударенного дятлом самодура?!
— Да.
— Мне б твои проблемы… Да я прямо сейчас могу предложить как минимум три способа решения этого вопроса!
— Ну?
— Первое — подать на твоего лорда в суд. Второе — по-тихому его прикончить. Ну и третье, мое любимое: послать все куда подальше, подобрать с улицы лучшего друга человека — собаку — и уйти с ней в закат, распевая при этом «Я свободен!»
— Судиться мы уже пытались. Подонок Талхам повернул дело так, что я оказалась еще и виноватой. Избавиться от него? Нет, это грязно. Даже если зло будет совершено чужими руками, убийцей стану я. А бросить дело — совсем никуда не годится. Земля должна остаться моей. Это очень-очень важно. Ты даже не представляешь, насколько…
— Тогда есть альтернативный вариант. Этот твой Талхам, сдается мне, забыл свое место в пищевой цепи. Так давай я ему напомню! Ненавязчиво, в двух словах…
— Артраан, я заключила с ним договор, и теперь должна его выполнить. Отдам Рог Изобилия — получу землю. Никто другой в наше с Талхамом дело вмешиваться не должен.
Дракон, оставшийся при своем мнении, хмыкнул:
— Я б не заморачивался…
— Ну а тебя, такого нелюбителя «усложнять жизнь», что в этот путь толкнуло?
— Должен Чашу Жизни добыть. Для одного ритуала.
— Что за ритуал?
— Эх, знала б ты, как я хочу рассказать тебе об этом! У меня много мыслей на этот счет, много сомнений… Но разглашение тайн Серого Союза вредит здоровью, так что приходится помалкивать. Скажу только одно: дело очень важное. Если провалю его и вернусь ни с чем, то мне, да и многим другим, головы точно не сносить.
— И ты так спокойно говоришь об этом?
— За моей спиной десятки ограбленных библиотек, замков, храмов, сокровищниц и особняков. Каждый раз я рисковал жизнью. Справлюсь и сейчас.
— Мне бы твою уверенность…
— У нас обязательно все получится. Отдыхай, — Артраан шевельнул крылом, укрыв напарницу, словно теплым бархатистым покрывалом, и закрыл глаза.
Человек в черном
Тем временем в далеком родном Хардостале выходить на свое задание собирался другой дракон, близкий друг Артраана — черно-бирюзовый ящер Хунтерд.Еще до войны, разгоревшейся семь лет назад, Хунтерд, в отличие от товарища-повесы, был королевским охотником, порядочным подданным своего правителя Хангерда и примерным мужем, собирающимся вскоре стать отцом. Казалось, обращение в дракона перечеркнуло его жизнь: все, что он любил, на что надеялся, осталось в мире людей, а ему суждено было стать изгоем, отмеченным магией Тьмы. Спасла положение Гаруна. Ведьма, которая традиционно относилась к простым людям покровительственно-высокомерно, неожиданно для всех прониклась чувствами обреченных на вечное одиночество черных драконов и стала просить за них свою владычицу, Тень. Та позволила лишь одному, самому близкому человеку для каждого из них добровольно разделить их незавидную участь; простой и безболезненный ритуал, требующий лишь нескольких капель крови да произнесения нерушимого заклятия у колдовского огня, делал свое дело. И верная жена Хунтерда, Лири де Неу, на несмелое предложение мужа ответила «да».
Ранним утром Хунтерд вернулся с охоты, волоча в зубах тушу оленя. В уютной пещере, которую он обустроил наподобие настоящего дома с коврами на полу и с картинами, светильниками на стенах, уже проснулись все домочадцы: неподалеку от входа, в неглубоком снегу резвились два драконьих птенца с бархатистой бирюзовой шкуркой, еще только начинающей покрываться черной чешуей, а за ними вполглаза следила черная дракониха с серебристыми пятнами по краям крыльев.
Страница 37 из 85
