Фандом: Ориджиналы. Хуже нужды покидать обжитый замок отца и отправляться в заброшенный храм, чтобы добыть Рог Изобилия, не может быть ничего. Так думала владелица разоренного феода, леди Морена. Ошибка стала очевидной, когда ей пришлось взять в напарники Артраана — преследующего свои цели дракона с вполне человеческими замашками, анекдоты о котором ходят по всему Северу…
292 мин, 36 сек 13836
— Ну надо же! И чего ты напридумывал?
— Да, мелочи, наверное, — тихо сказал Артраан, повернув голову так, чтобы видеть Гаруну краем глаза. — Задумался тут вдруг… Для каждого существа в мире создана пара. Для кота — кошка, для голубя — голубка, для волка — волчица… А я в этом контексте похож на носок<sup>2</sup>. Одинокое и совершенно бессмысленное явление природы. Понимаешь?
Гаруна иронично посмотрела на Артраана.
— Забавно слышать нечто похожее от того, кто еще недавно хвалился самодостаточностью.
— Это был приятный самообман. Теперь я осознал, что хочу жить для кого-нибудь, с кем-нибудь. А не просто… быть.
— Ах, какие вы, не-маги, скучные! — разочарованно воскликнула ведьма, поднявшись с пушистого ковра и сняв котелок, в котором предусмотрительно были заварены сушеные листья чайной травы да кусочки хатабура<sup>3</sup>, с крючка. Чтобы не обжечься, она обернула ручку котелка плотной тряпицей, которая лежала на полочке у камина. — Все ваши желания в итоге сводятся к одному и тому же. А я-то надеялась, что хоть с тобой у нас интересы общие всегда будут…
Дракон тоже так считал прежде. Еще недавно свобода и независимость были его ценностью, его мечтои и идеалом. Но последние две недели заставили Артраана иначе взглянуть на мир. Это были, пожалуй, самые счастливые дни во всей его истории. Счастливые дни, которые никогда больше не повторятся. Дракон был безмерно рад, что ему довелось в полном смысле слова прожить их, но с этими чистыми, светлыми воспоминаниями следовало расстаться: после возвращения с задания жизнь для ящера потеряла всякие краски. «Ничего страшного, — уверял себя он. — Одна маленькая вспышка, и все снова встанет на свои места. Я даже не узнаю, что это было так дорого для меня. Нужно лишь решиться»… В носу у Артраана защипало, а в горле встал ком.
— Я могу стать, как раньше, — сказал он. — Только… Сотри мою память за последние десять дней. И запрети искать тех людей, чьи образы все же останутся. Ты это можешь, я знаю.
Гаруна остановилась, не дойдя до стола. Неунывающий дракон, оптимизм которого порой действовал на нервы, просил, чтобы против него использовали заклятие забвения<sup>4</sup>? Тут должно было случиться что-то воистину ужасающее. Колдунья догадливо усмехнулась:
— Кажется, я знаю, как называется твоя болезнь…
— Я согласен продолжить разговор, лишь если в конце ты сделаешь так, чтобы его я тоже не вспомнил.
— Рассказывай давай, как там прошло твое задание, — кивнув, Гаруна поставила котелок на стол.
Дракон вздохнул, не спеша поднялся и сел. Понаблюдав немного, как ведьма ссыпает в воду какие-то специи, он заговорил:
— Видишь ли, я встретил женщину, рядом с которой понял, что вот здесь, — дракон положил передние лапы на грудь, — здесь еще живо что-то. Она была очень добра ко мне. Поддерживала меня в трудную минуту, позволяла мне проявлять инициативу, прощала, когда я косячил… С ней я почувствовал себя настоящим мужчиной! Мужчиной, готовым заботиться, оберегать, любить. Готовым взять на себя ответственность за ее жизнь, за ее счастье. А теперь я… я хочу быть ее верным другом. Хочу быть рядом с ней.
— Так будь. В чем проблема? — спокойно спросила Гаруна, достав откуда-то из-за занавески широкую расписную мисочку и поставила ее на стол.
— Посмотри на меня, — опустив взгляд, тихо сказал дракон. — Кажется, ответ очевиден.
— Ну надо же… — усмехнулась ведьма. — Сыну Аквилона скоро исполнится всего тридцать семь годиков, а он уже понял, что любовь — это еще и больно! Какой смышленый мальчик…
— Меня зовут Артраан! Почему ты никогда не называешь меня по имени?! — в отчаянии взвыл ящер.
— Потому что ты никогда об этом не просил, — Гаруна вылила ароматное содержимое котелка в стоящую на столе мисочку, разбавила его холодной водой и извлекла из-под стола глиняный горшочек, прикрытый чистой тряпицей.
— Называй меня по имени. Пожалуйста, — выдавил из себя дракон.
— Хорошо, Артраан, — подмигнула ему ведьма. Ящер впал в замешательство. — Меня, правда, удивляют люди! Многие из вас прожили не один десяток лет, но так и не научились просить, открывать свои мысли. А ведь это так просто! — дракон внимательно слушал речь Гаруны, затаив дыхание. Она же, перевернув горшочек над плошкой, встряхнула его; в мисочку неторопливо потекла струйка густого темного меда. — Пойми, мой мальчик: твои мысли остаются тайной для всех окружающих. Они даже не задумываются о том, что кажется само собой разумеющимся тебе. Ты семь лет терпел, надеясь, что я сама догадаюсь обращаться к тебе по имени. А теперь молча убиваешься из-за неразделенной любви. Так может, имеет смысл просто подойти к той даме и сказать, что скучаешь по ней? — ведьма вопросительно посмотрела на дракона. Тот обдумывал услышанное.
— Я не хочу давить на жалость. Мои проблемы — не ее.
— Да, мелочи, наверное, — тихо сказал Артраан, повернув голову так, чтобы видеть Гаруну краем глаза. — Задумался тут вдруг… Для каждого существа в мире создана пара. Для кота — кошка, для голубя — голубка, для волка — волчица… А я в этом контексте похож на носок<sup>2</sup>. Одинокое и совершенно бессмысленное явление природы. Понимаешь?
Гаруна иронично посмотрела на Артраана.
— Забавно слышать нечто похожее от того, кто еще недавно хвалился самодостаточностью.
— Это был приятный самообман. Теперь я осознал, что хочу жить для кого-нибудь, с кем-нибудь. А не просто… быть.
— Ах, какие вы, не-маги, скучные! — разочарованно воскликнула ведьма, поднявшись с пушистого ковра и сняв котелок, в котором предусмотрительно были заварены сушеные листья чайной травы да кусочки хатабура<sup>3</sup>, с крючка. Чтобы не обжечься, она обернула ручку котелка плотной тряпицей, которая лежала на полочке у камина. — Все ваши желания в итоге сводятся к одному и тому же. А я-то надеялась, что хоть с тобой у нас интересы общие всегда будут…
Дракон тоже так считал прежде. Еще недавно свобода и независимость были его ценностью, его мечтои и идеалом. Но последние две недели заставили Артраана иначе взглянуть на мир. Это были, пожалуй, самые счастливые дни во всей его истории. Счастливые дни, которые никогда больше не повторятся. Дракон был безмерно рад, что ему довелось в полном смысле слова прожить их, но с этими чистыми, светлыми воспоминаниями следовало расстаться: после возвращения с задания жизнь для ящера потеряла всякие краски. «Ничего страшного, — уверял себя он. — Одна маленькая вспышка, и все снова встанет на свои места. Я даже не узнаю, что это было так дорого для меня. Нужно лишь решиться»… В носу у Артраана защипало, а в горле встал ком.
— Я могу стать, как раньше, — сказал он. — Только… Сотри мою память за последние десять дней. И запрети искать тех людей, чьи образы все же останутся. Ты это можешь, я знаю.
Гаруна остановилась, не дойдя до стола. Неунывающий дракон, оптимизм которого порой действовал на нервы, просил, чтобы против него использовали заклятие забвения<sup>4</sup>? Тут должно было случиться что-то воистину ужасающее. Колдунья догадливо усмехнулась:
— Кажется, я знаю, как называется твоя болезнь…
— Я согласен продолжить разговор, лишь если в конце ты сделаешь так, чтобы его я тоже не вспомнил.
— Рассказывай давай, как там прошло твое задание, — кивнув, Гаруна поставила котелок на стол.
Дракон вздохнул, не спеша поднялся и сел. Понаблюдав немного, как ведьма ссыпает в воду какие-то специи, он заговорил:
— Видишь ли, я встретил женщину, рядом с которой понял, что вот здесь, — дракон положил передние лапы на грудь, — здесь еще живо что-то. Она была очень добра ко мне. Поддерживала меня в трудную минуту, позволяла мне проявлять инициативу, прощала, когда я косячил… С ней я почувствовал себя настоящим мужчиной! Мужчиной, готовым заботиться, оберегать, любить. Готовым взять на себя ответственность за ее жизнь, за ее счастье. А теперь я… я хочу быть ее верным другом. Хочу быть рядом с ней.
— Так будь. В чем проблема? — спокойно спросила Гаруна, достав откуда-то из-за занавески широкую расписную мисочку и поставила ее на стол.
— Посмотри на меня, — опустив взгляд, тихо сказал дракон. — Кажется, ответ очевиден.
— Ну надо же… — усмехнулась ведьма. — Сыну Аквилона скоро исполнится всего тридцать семь годиков, а он уже понял, что любовь — это еще и больно! Какой смышленый мальчик…
— Меня зовут Артраан! Почему ты никогда не называешь меня по имени?! — в отчаянии взвыл ящер.
— Потому что ты никогда об этом не просил, — Гаруна вылила ароматное содержимое котелка в стоящую на столе мисочку, разбавила его холодной водой и извлекла из-под стола глиняный горшочек, прикрытый чистой тряпицей.
— Называй меня по имени. Пожалуйста, — выдавил из себя дракон.
— Хорошо, Артраан, — подмигнула ему ведьма. Ящер впал в замешательство. — Меня, правда, удивляют люди! Многие из вас прожили не один десяток лет, но так и не научились просить, открывать свои мысли. А ведь это так просто! — дракон внимательно слушал речь Гаруны, затаив дыхание. Она же, перевернув горшочек над плошкой, встряхнула его; в мисочку неторопливо потекла струйка густого темного меда. — Пойми, мой мальчик: твои мысли остаются тайной для всех окружающих. Они даже не задумываются о том, что кажется само собой разумеющимся тебе. Ты семь лет терпел, надеясь, что я сама догадаюсь обращаться к тебе по имени. А теперь молча убиваешься из-за неразделенной любви. Так может, имеет смысл просто подойти к той даме и сказать, что скучаешь по ней? — ведьма вопросительно посмотрела на дракона. Тот обдумывал услышанное.
— Я не хочу давить на жалость. Мои проблемы — не ее.
Страница 57 из 85
