Нападение на 45-летнюю проститутку Эмму Смит произошло поздно вечером 2 апреля 1888 г. Женщина находилась на своем «участке» на улице, примыкавшей к собору Святой Девы Марии в лондонскои Ист-энде.
93 мин, 38 сек 16540
Прежде всего, необходимо было выяснить происхождение красного кожаного передника, которым, видимо, воспользовался преступник. Такого рода передники были были для Уайтчепела не в диковинку — там, напомним, было немало скотобоен и колбасных цехов, работники которых традиционно использовали именно такую спецодежду. Полицейские агенты обошли весь Уайтчепел, демонстрируя найденный на помойке передник, и в конце-концов установили, кому он принадлежал. Оказалось, что эта вещь принадлежала неким Эмилии Ричардсон и ее сыну Джону. Семейный бизнес заключался в мелкой торговле мясными товарами; мать и сын владели лавочкой на Хенбари-стрит, а их продуктовый склад находился как раз во дворе дома N 29, в том самом, где было найдено тело Энн Чэпмен. Ричардсоны были тщательно проверены полицейскими и сумели доказать свою полную непричастность к убийству Чэпмен. Фартук действительно был выброшен на помойку Джоном Ричардсоном за несколько дней до преступления; там он, видимо, благополучно провалялся, пока его не поднял убийца, чтобы использовать в своих целях.
Помимо этого, полиция получила от Ричардсонов и другую важную информацию. Джон рассказал, что в интервале 4.45-4.50 утра 8 сентября он заходил во двор дома N 29 с целью проверки замков на двери подвала, в котором находился их склад. Для этого он открыл дверь во двор, подошел к двери подвала, осмотрел замки и вернулся обратно на Хэнбари-стрит. Джон Ричардсон без колебаний утверждал, что в указанное им время во дворе не было посторонних и там также не было тела убитой Энн Чэпмен. Ричардсон оказался человеком весьма пунктуальным и добросовестным свидетелем, он точно воспроизводил хронологическую последовательность событий 8 сентября и убедил в конце-концов следователей в точности сообщенных им сведений. Но в таком случае рождался вполне закономерный вопрос: если датировка момента смерти Энни Чэпмен, сделанная доктором Филлипсом, неверна и убийство женщины последовало после 4.50, то каким образом убийца сумел остаться незамеченным? Сдвиг во времени от 4.30 к 5.00 часам утра увеличивал риск обнаружения преступника многократно. По Хэнбари-стрит к этому времени уже шли люди, в самом доме N 29 уже многие жильцы не спали, так каким же образом убийца сумел нанести своей жертвы такие ужасные кровавые раны и остаться при этом никем незамеченным?
Помимо этого следствие чрезвычайно интересовало происхождение конверта, найденного рядом с телом Энн Чэпмен. Существовала надежда на то, что он сможет привести полицию к убийце. Такие почтовые конверты были в широкой продаже и как довольно скоро выяснилось, найденный рядом с телом конверт Энни Чэпмен вообще не принадлежал. Полиции удалось отыскать свидетеля, который рассказал, как своими глазами видел, что за несколько дней до гибели Чэпмен подняла с пола на кухне кем-то брошенный конверт и переложила в него таблетки из собственной сломаной сумочки. Так что и сам конверт, и надписи на нем никоим образом не могли способствовать прояснению обстоятельств преступления.
Между тем, в течение 8 и 9 сентября 1888 г. полиция сумела отыскать весьма важных свидетелей, показания которых могли бы весьма способствовать прояснению обстоятельств гибели Энн Чэпмен и разоблачению ее убийцы.
Прежде всего, детективам, обходившим дома по Хэнбари-стрит, удалось найти человека, не спавшего всю ночь на субботу. Алберт Кадош, страдая из-за ревматических болей, не мог уснуть и всю ночь просидел в кресле перед окном. Жил он прямо напротив дома N 29 и до утра держал приоткрытым окно спальни. Он прекрасно слышал все, происходившее той ночью на улице. По его утверждению в утренние часы странными показались два происшествия: в 5.20 женский голос явственно воскликнул: «Нет!», а через 10 минут за забором во дворе дома N 29 послышался звук падения. Кадош считал, что с таким звуком могло бы упасть человеческое тело.
Еще более важными представлялось свидетельство Элизабет Лонг, торговски с рынка «Спиталфилдс», которая в 5.30 утра пересекла двор дома N 29. В определении времени женщина не ошибалась, поскольку слышала бой часов на башне пивоваренного завода, расположенного в Уайтчепеле. По словам Элизабет Лонг во дворе дома N 29 женского трупа не было, как не было вообще ничего подозрительного. Но вот на выходе из двора свидетель встретила мило беседовавшую парочку — мужчину и женщину, причем в последней Лонг опознала Энн Чепмен. Полиция не сомневалась, что разговаривавший с Чэпмен мужчина был убийцей.
Помимо этого, полиция получила от Ричардсонов и другую важную информацию. Джон рассказал, что в интервале 4.45-4.50 утра 8 сентября он заходил во двор дома N 29 с целью проверки замков на двери подвала, в котором находился их склад. Для этого он открыл дверь во двор, подошел к двери подвала, осмотрел замки и вернулся обратно на Хэнбари-стрит. Джон Ричардсон без колебаний утверждал, что в указанное им время во дворе не было посторонних и там также не было тела убитой Энн Чэпмен. Ричардсон оказался человеком весьма пунктуальным и добросовестным свидетелем, он точно воспроизводил хронологическую последовательность событий 8 сентября и убедил в конце-концов следователей в точности сообщенных им сведений. Но в таком случае рождался вполне закономерный вопрос: если датировка момента смерти Энни Чэпмен, сделанная доктором Филлипсом, неверна и убийство женщины последовало после 4.50, то каким образом убийца сумел остаться незамеченным? Сдвиг во времени от 4.30 к 5.00 часам утра увеличивал риск обнаружения преступника многократно. По Хэнбари-стрит к этому времени уже шли люди, в самом доме N 29 уже многие жильцы не спали, так каким же образом убийца сумел нанести своей жертвы такие ужасные кровавые раны и остаться при этом никем незамеченным?
Помимо этого следствие чрезвычайно интересовало происхождение конверта, найденного рядом с телом Энн Чэпмен. Существовала надежда на то, что он сможет привести полицию к убийце. Такие почтовые конверты были в широкой продаже и как довольно скоро выяснилось, найденный рядом с телом конверт Энни Чэпмен вообще не принадлежал. Полиции удалось отыскать свидетеля, который рассказал, как своими глазами видел, что за несколько дней до гибели Чэпмен подняла с пола на кухне кем-то брошенный конверт и переложила в него таблетки из собственной сломаной сумочки. Так что и сам конверт, и надписи на нем никоим образом не могли способствовать прояснению обстоятельств преступления.
Между тем, в течение 8 и 9 сентября 1888 г. полиция сумела отыскать весьма важных свидетелей, показания которых могли бы весьма способствовать прояснению обстоятельств гибели Энн Чэпмен и разоблачению ее убийцы.
Прежде всего, детективам, обходившим дома по Хэнбари-стрит, удалось найти человека, не спавшего всю ночь на субботу. Алберт Кадош, страдая из-за ревматических болей, не мог уснуть и всю ночь просидел в кресле перед окном. Жил он прямо напротив дома N 29 и до утра держал приоткрытым окно спальни. Он прекрасно слышал все, происходившее той ночью на улице. По его утверждению в утренние часы странными показались два происшествия: в 5.20 женский голос явственно воскликнул: «Нет!», а через 10 минут за забором во дворе дома N 29 послышался звук падения. Кадош считал, что с таким звуком могло бы упасть человеческое тело.
Еще более важными представлялось свидетельство Элизабет Лонг, торговски с рынка «Спиталфилдс», которая в 5.30 утра пересекла двор дома N 29. В определении времени женщина не ошибалась, поскольку слышала бой часов на башне пивоваренного завода, расположенного в Уайтчепеле. По словам Элизабет Лонг во дворе дома N 29 женского трупа не было, как не было вообще ничего подозрительного. Но вот на выходе из двора свидетель встретила мило беседовавшую парочку — мужчину и женщину, причем в последней Лонг опознала Энн Чепмен. Полиция не сомневалась, что разговаривавший с Чэпмен мужчина был убийцей.
История ждёт вашего следа
Дочитайте историю до конца, чтобы оставить след
Страница 6 из 30
