Джулиус и Фелтон

Джулиус не делал попыток отстраниться или урезонить меня. Как раз наоборот, заглянув в его темные глубокие глаза, я увидел там не злость или обиду, а сочувствие и тепло. Он снова сумел поставить меня в тупик.

— Прошу вас, успокойтесь, Филипп, — мягко попросил он, кладя ледяные руки поверх моих, судорожно стискивающих лацканы его мокрого плаща. — Приношу свои извинения, я забылся и позволил себе грубость. Моя кошка никогда не задавала вопросов, увы, я отвык от диалогов.

Меня снова сравнили с кошкой, и все же на душе стало легче — я выговорился и спустил пар, а Джулиус сумел воспринять это адекватно и легко свел неприятную ситуацию к шутке. Я не знал, что он так умеет.

— Давайте доберемся до ближайшего приличного кафе и там поговорим, — я согласно кивнул. — Обещаю ничего не скрывать.

Время обеда — не самое удачное для уединения, в кафе просто не оказалось свободных мест, и откровенный разговор пришлось отложить, ненадолго, но и этого часа мне хватило, чтобы окончательно известись.

Мы расположились друг напротив друга, Джулиус в мягком кресле, а я на стуле. Моросящий дождик перешел в ливень, и стук капель прекрасно располагал к долгим задушевным беседам.

— Налить вам чаю?

— Нет, благодарю, — он любил чай, но я не удивился отказу. Оба понимали, что чай подождет. Я достал блокнот и ручку, с ними я чувствовал себя привычнее, как-то стабильнее.

— Есть старая ирландская легенда — начал Олдридж издалека. — Забытая, покрытая пылью и мраком история. В ней рассказывается о деве волшебной красоты, голос которой вдохновлял поэтов и музыкантов. Ее звали Ланнан Ши или Ланон Ши, что означает 'чудесная возлюбленная', — он замолчал.

— Кто она такая?

— Фейри.

— Фейри? Она фея? Эльф? — я готов был рассмеяться, но сдержал себя.

— Я же уже сказал. Она Ланнан Ши, и это не имя. Это ее природа.

Капли барабанили по стеклу, тихо жужжала лампочка под потолком, скрипел старый стул.

— Ланнан Ши дарит вдохновение в обмен на восхищение, она купается в нем как змея в солнечном свете, но стоит только признаться в любви — и ты пропал. Ланнан Ши ищет любви, но, получив, не способна с ней справиться.

Я оторвался от записей и спросил:

— Поэтому найденные тела принадлежали только молодым крепким парням? Но зачем же она это делает? И как?

— Я не знаю, и вряд ли знает кто-то, кроме нее самой, — Джулиус провел рукой по волосам, взлохмачивая темные волны. — Она выпивает всю кровь, до последней капли.

Повисла тягостная пауза. Я вспоминал холодный морг и мертвое тело с прозрачной кожей, а что вспоминал Джулиус… Кто знает, кроме него самого?

— Я был с вами честен, Филипп. Вы не передумали помогать мне?

— Конечно, нет. Мы же компаньоны.

Вечер я встретил далеко от дома. Дав клятвенное обещание помогать расследованию всеми силами, я, честно признаться, не ожидал получить столь рискованное задание. 'Сегодня в 'Веселом Патрике' будет вечер памяти погибших ребят, — сказал Джулиус, оценивающим взглядом прожигая во мне дыру. — Не ждите слез и трагических песнопений. О'Тэди любезно предупредил меня, что в пабе планирует выступить местный музыкальный ансамбль, будут читать стихи и, конечно же, танцевать джигу'. Однако как ни приукрашивай действительность, прежде всего меня ждет разведка, к коей мне, как известно, не привыкать.

Итак, за несколько часов до полуночи я оказался, сам тому не веря, перед дверью ирландского паба, из которого лились свет и громкая музыка. Я ожидал косых взглядов и недовольства, но все взоры были прикованы к импровизированной сцене, где пятеро разудалых молодцов терзали инструменты и выкрикивали маловразумительные песни. Помня наставления Джулиуса, я прошел сквозь толпу до бара, вглядываясь в женские лица. Ни мой друг, ни тем более я не знали, как Ланнан Ши может выглядеть, но она, несомненно, должна быть красива, сказочно хороша. Увы, красота — понятие субъективное, и местные рыжие девицы ничуть не привлекали меня.

— Эй, парень! — проворковал над ухом низкий женский голос, не лишенный обаяния. — Не видела тебя раньше. Ты откуда?

Со мной заговорила девушка-разносчица, и первым, что я в ней заметил, были ярко-алые губы.

— Эй, чего застыл? Что пить будешь?

Опомниться я не успел.

После третьей пинты темного пива я узнал, что милую разносчицу звали Агна и что это имя ей не очень идет. Музыканты вошли во вкус, Агна вместе с подругами показывала мне, как танцуют джигу и степ. И я совсем забыл, зачем явился, но мне помог случай, впрочем, на тот счет у меня имеется свое мнение.

— Эй, ты. Да, да, именно ты, — ко мне приближались, протискиваясь сквозь веселящуюся толпу, двое мужчин с угрожающими лицами. — Не лезь к моей подруге, если жизнь дорога.

Я оглянулся и заметил, как побледнела красавица Агна. До моего хмельного сознания начала медленно доходить вся опасность ситуации. Мне прежде не доводилось оказываться в подобных ситуациях, однако несложно было догадаться, что лучший способ урегулировать конфликт — извиниться и отступить.

— Парни, я только…