Единорог

Мои фотографии. Папины фотографии. Здесь она называла его — «мой повелитель». И еще — «маг». Ни разу по имени. Меня она здесь называла «девочкой». Она не любила мое имя. Пока она была жива, она звала меня Вивой. Я была для нее — Вива, Вивина. А папа сердился.

Это он назвал меня Валерией. Для него я была — Валерка. «Валерка, иди сюда». «Валерка, пойдем гулять». Как мальчик. Как мой Валера.

Я помню, однажды, совершенно случайно, я услышала, как они ссорятся, и папа вдруг сказал ей в сердцах: «Я назвал ее Валерией, чтобы ты не назвала ее Вивианой. У нее и так есть немало шансов погубить своего Мерлина». Вот так. Это ведь не шутка была, не метафора. Папа всегда говорил, что имя Вивиана приносит несчастье. Окружающим приносит несчастье…

С самого раннего детства я поняла, что есть множество человеческих миров, которые практически не пересекаются. И люди одного мира часто даже не подозревают о существовании другого. Мой отец был масоном. Настоящим масоном. И его отец был масоном. И наша родня в Англии, они тоже все масоны. Но здесь, в нашем городе, если кто и слышал о масонах, то только если читал «Войну и мир». А папа, к тому же, к русским масонам не имел никакого отношения, он был членом Ордена чертополоха, старейшего из британских орденов. Бывают среди масонов такие люди, которые не обязаны являться на заседания и вообще могут жить где угодно, и занимаются эти люди «хранением и преумножением знаний», а на самом деле разрабатывают сценарий развития человечества. И человечество покорно катиться по придуманному сценарию.

Это ведь не новость. Сколько американских президентов были масонами — и кто знает, что им приказывали их Ордена? Сколько советских политиков было в этом завязано. За время существования масонства оно не раз меняло мир. И сколько таких тайных правителей есть у человечества! — масоны, нефтяные магнаты, всемирный терроризм и прочее и прочее. Диву даешься, как только президенты и премьерминистры могут думать, что они чтото решают.

Нда. Не думаю, что ктото из наших соседей по подъезду может поверить в это, а с другой стороны, что здесь такого невероятного? Кажется, Александр 1 был связан с британскими масонами — или это был Николай 1? Не помню. Дедушка мой родом из Англии, а папа просто пошел по семейной линии — как его отец, как его дед. А то, что масоны управляют миром, — по крайней мере, когда им это нужно, — так это тоже не новость. Просто мы живем и выше своих проблем уже ничего не видим, и кто там управляет миром — нас не волнует.

А еще мой папа баловался алхимией. И называл себя магом.

Только ему действительно очень многое было подвластно.

В конце концов, мы еще не все в мире знаем. В конце концов, на Востоке йоги вообще черт знает что вытворяют, и никто не говорит, что они ничего не могут. Ресурсы человеческого тела до конца не изучены. Ресурсы мира нашего тоже не изучены.

Для меня он всегда был магом. Сейчас, в наше смутное время, когда в России искренний материализм сменился полуверой в колдунов, экстрасенсов и астрологов, окружение не могло отвратить меня от веры в моего отца. И в мою мать.

Папа звал ее Нинианой. Она была красива, необыкновенна, отстранена от мира. Она редко говорила с людьми. Нигде не работала. У нее был паспорт, но не было ни диплома, ни даже аттестата о среднем образовании. С ее стороны у меня не было, ни дедушки, ни бабушки, и она никогда не рассказывала о своих родителях.

При этом она, кажется, всерьез считала себя самой обычной женщиной.

Вообщето, Ниниана, дева Ниниана — это мать Мерлина, того самого, который воспитал короля Артура.

Я долго сидела над ее дневником. История моих родителей здесь была выражена наиболее емко и в присущем маме изящном стиле — прямо на первой странице ее дневника:

«После безвременной кончины отца моего прекрасного и прекрасной матери моей в страхе бежала я, преследуемая злодеем, их умертвившим. Но куда бы ни бежала я, он всюду настигал меня, и в час великой нужды я бросилась к магу, встретившемуся мне, и взмолилась, говоря: спаси меня, я последняя в своем роду, я умру, и род мой умрет. И дабы укрыть меня от злодея, милостивый маг, отныне повелитель мой, изменил мой телесный облик, обратив меня в дочь человеческую. И вновь обратилась я к нему, говоря: ты совершил надо мною великое волшебство, и стала я нынче беззащитна, ибо лишилась я своего оружия, нуждаюсь я нынче в защитнике. Но того не сказала я, что мечтала о любви, но будучи последней из своего народа, не могла найти мужа. Нынче же, обретя человеческий облик, могла я полюбить и полюбила своего избавителя. Он же полюбил меня и прочел в моем сердце, и сочетались мы браком по человеческим законам и народили дочь, имя которой дали — Валерия».

В другой комнате затренькал мобильник. Послышался голос Валеры, сонный и злой:

— Да! Серый, вы, что, там без меня не можете разобраться? Как дети, на хрен! Хаз то, Хаз се!… Да?… Ладно, скоро буду.

Он выругался вполголоса. Послышались шаги. Валера остановился в дверях.

— Тебе надо уйти? — сказала я.