Единорог

Но я испугалась. А это бес чертов, Асмодей, посмотрел на меня так заговорщицки, встал, отодвинув стул, и пошел в прихожую. Я побежала за ним.

Асмодей остановился возле входной двери. Звонок снова залился своим дурацким электронным чириканьем.

— Кто там? — спросила я с отчаянием.

— Лер, это я, открой.

Я посмотрела на Асмодея. Он усмехнулся, нагнулся ко мне и, приблизив губы к моему уху, сказал шепотом:

— Не беспокойтесь, Валерия. Если бы мы были в анекдоте, вам не пришлось бы меня прятать. Имейте в виду на будущее. Если выйдете замуж, лучше меня любовника вам не найти.

И исчез. Просто взял и исчез. Я, как дура, пошарила в воздухе рукой. Не — как и не было.

Я глубоко вздохнула. Ладно — глюки у меня. С кем не бывает. Будем надеяться, Валерку это не отпугнет, у него наверняка есть знакомые со съехавшей крышей.

Я открыла дверь. Валерка зашел, вздернул мне подбородок и посмотрел на мою царапину.

— Везучая ты, Лерка, — сказал.

— Я знаю.

— Да ни хрена ты не знаешь, — беззлобно отозвался он.

Повесил дубленку, разулся. Вид у Валеры был какойто усталый, и главное — Валерка так настороженностранно смотрел на меня, словно ждал, что сейчас со мной еще чтонибудь случиться.

— Слушай, Лер, — сказал он, — Я не жрал сегодня. Ты меня покормишь?

— Идем, — сказала я.

И пошла впереди него на кухню, думала: хоть чашки грязные со стола убрать. Чашки пропали. И ложки тоже. Мало того, пропала трехлитровая банка с маминым янтарным вареньем! Я испытала жгучее желание проверить шкатулку с мамиными украшениями и собственный кошелек. Никогда бы не подумала, что бесы такого масштаба пробавляются мелкими кражами.

В задумчивости я разогрела картошку, залила еще сметаной с поджаренным луком. Валерка был так мил, что съел всю сковородку. То есть сковородку он, конечно, оставил, она же чугунная. Всетаки наша повседневная манера говорить — это чтото.

Я заварила чай. Честно говоря, я боялась, что он спросит про варенье, но он и от чая отказался. Сказал:

— Иди сюда, посиди со мной.

Поймал меня за руку и усадил на табуретку, стоявшую в углу.

— Ты очень испугалась? Утром?

— Нет, — сказала я, — Я и понять ничего не успела.

Он кивнул, словно именно такого ответа и ожидал от меня. Взял меня за руку.

— Хочешь, куданибудь сходим? Лер?

— А ты хочешь? — сказала я безнадежно, — Ты же устал.

Он хмыкнул.

— С чего ты взяла? Но идти никуда не хочется. Давай просто посидим.

— Пойдем в зал, — только и сказала я.

— Идем, — отозвался Валерка, поднимаясь. Свитер у него задрался, и я на миг увидела — черный металлический предмет, заткнутый за пояс его брюк. Я обомлела.

— У тебя, что, пистолет? — глупо спросила я.

Валера посмотрел на меня.

— У меня есть разрешение.

— Угу.

— Сейчас его уберу, — сказал он недовольно и пошел в коридор.

Мы устроились на диване в большой комнате, включили телевизор. Сидели близко и молчали, глядя на экран. А потом… Валерка вдруг придвинулся ко мне, потянулся, взял мягко пальцами за подбородок и полуоткрытым ртом прильнул к моим губам. Я страшно растерялась. Другая его рука легла мне на бедро.

Он не был разгорячен, вовсе нет. Руки у него были ледяные. И дыхание — тоже ледяное. Я чувствовала себя, словно Кай, целующий Снежную королеву.

Я мотнула головой, освобождаясь от хватки его рта.

— Не надо. Валера, не надо, — еле выговорила я.

Он в тот же миг кудато отодвинулся, встал, отошел к окну. Мне захотелось себя укусить — до крови. Валера закурил, облокотился на подоконник и стал пепел стряхивать в цветочный горшок. Молчали мы довольно долго. Наконец, я выговорила:

— Ты обиделся?

Он даже не обернулся ко мне.

— Я… не готова была. Валера!

— Ну, извини, — равнодушно сказал он.

— Меня еще никто никогда не целовал, — сказала я.

Его спина в свободном свитере на миг окаменела, стала неподвижной.

— У меня никогда никого не было. Никогда. Никого.

«Прости меня», — хотелось сказать мне.

Валера, наконец, обернулся. Это было ужаснее, чем я думала. Живой человек, обычный, смотрел на меня и слушал мои идиотские слова. Мне казалось, он плюнет на пол и уйдет от меня.

— Месяц назад я представить себе не могла, что однажды меня коснется рука мужчины, — сказала я скорее себе, чем ему, — Я ненормальная, правда?

— Нет, — сказал Валера. Подошел ко мне, — Но родители твои точно были ненормальные.

Он сел рядом со мной на диван, взял меня за руку. Посмотрел на меня так исподлобья.

— Я не хотел тебя обидеть, Лер. Я до тебя не дотронусь больше, правда. Пока ты сама не захочешь.

— Я хочу… — сказала я совсем тихо.

Я чувствовала себя глубоко несчастной. В мое несчастье можно было прыгать с берега, как в омут.

А Валерка раскрыл мне объятья. Я пододвинулась, уткнулась в его плечо и разрыдалась. Глупо все вышло, что и говорить.

Валерка меня не утешал. Я отплакалась, прижимаясь мокрым лицом к его колючему свитеру. Потом пошла в ванную умыться. А Валера пошел за мной. Там все это и случилось, под душем. Не знаю, должно ли это быть приятным. Мне было больно. И все.