Вот уже тридцать лет, небольшой городок медленно уходит под песок, что беспрестанно приносит горячий ветер из сердца раскаленной пустыни. Окраины давно уже скрылись под пологими и сыпучими барханами, на которых росла редкая верблюжья колючка и жалкие кустики саксаула с редкими вкраплениями уродливо торчащих бетонных плит и причудливо изогнутой арматурной сетки. Городскому центру повезло несколько больше — если окраины большей частью состояли из самых старых трехэтажных, редко четырехэтажных кирпичных построек, то дальше шли дома повыше, построенные из массивных бетонных плит…
194 мин, 7 сек 11779
— Ты Рашид мне бучу тут не поднимай — ласково протянул Брюхо — Вода общая была, черепашье гнездо мы надыбали, но и они в общий котел тюльпанных луковиц от души сыпанули, да еще и полкоробка соли на общак вытащили. Так что заткни свою пасть и передавай флягу дальше, понял?
— Ладно тебе, не заводись — пробурчал Рашид и с кряхтением поднявшись на ноги, направился ко второй паре дозорных, не сводящих глаз с Оазиса и тускло виднеющейся внизу ленты асфальтной дороги, наполовину засыпанной песком.
Еще один пример вынужденной «дружбы» между Паханом и Бессадулиным: оба отсылали каждый день по паре своих людей в разные концы города, где те несли службу. Сообща обеспечивали безопасность и пригляд за окрестностями. Дело делом, но это не мешало им грызться между собой из-за всякой мелочи. Правда пока лидеры двух группировок не враждовали в открытую, потому и до поножовщины дело еще не дошло. Но все до последнего нарка понимали, что бывший вояка Бессадулин и бывший зек Пахан не найдут общего языка и когда-нибудь да схлестнутся.
Выражать свои мысли вслух я благоразумно не стал и терпеливо дождавшись пока мне вернут флягу, распрощался с уставшими за день дозорными, вскинул на плечи надоевший до чертиков рюкзак и зашагал дальше, возвращаясь в город по пологой дуге и стараясь не сходить с гребня горы. Этот путь позволял мне видеть расположенную ниже долину как на ладони до самого первого ряда покосившихся серых домов. И чернеющую точку преследователя я обнаружил сразу же — он как раз добрался до подножия гористого склона и начал подниматься. Глядя как он медленно тащится вверх, я не удержался от злорадной усмешки — а пустынный ходок-то из мужика никакой. Еле ноги переставляет, да еще поминутно останавливается и упершись ладонями в колени, сгибается пополам в попытке отдышаться. Сбил дыхание, устал, взопрел на солнце, а при такой загребающей пыль походке, наверняка набрал себе полные галоши мелкого песка и камешков. Через час сотрет ноги до крови и не сможет сделать и шага без мучительной боли. И что самое интересное — сунувшийся за мной в пустыню топтун настолько вымотался, что смотрел лишь в одну точку — на Двадцатку, не замечая моей отчетливо выделяющейся на гребне горы фигуры. Правда я не двигался, а неподвижную цель взгляд цепляет не сразу, присматриваться надо. Да и одежда у меня не броская, цветом с песком сливается.
— Лопух — пробормотал я себе под нос, провожая еле бредущего мужика взглядом.
Ползи, ползи, карабкайся на вершину на последнем издыхании. Вот только водички тебе там не обломится, это точняк. Придется тебе насухую назад возвращаться, да еще и хромая на обе ноги. Будет тебе урок, гнида, что нельзя охотника в пустыне выслеживать — только хуже будет. Это тебе не по асфальту шлепать.
Дождавшись пока топтун скроется за пологим склоном здоровенной каменюки, я тронулся с места и размеренно зашагал дальше. На оставшегося за спиной выдохшегося преследователя я больше не обращал внимания. Даже если он меня вновь засечет, то догнать ни в жизнь не сможет. Меня больше беспокоил еще один, пока существующий только в моем воображение топтун — освещенная светом заходящего солнца долина была пуста и безжизненна. Если он и есть, то проявил смекалку и остался в городе, затаившись на верхнем этаже в любом из пустующих зданий идущих по краю города. Он меня увидит, а я его нет. Вывод простой и грустный.
Придется изгаляться и финтить — еще пара словечек полученных от Тимофеича применяемых мною где надо и не надо.
Когда я наконец добрался до окраин и пересек кольцевую дорогу уже окончательно стемнело. И это было мне только на руку.
Пустые дома зияли угрюмыми провалами окон и дверей, слепо таращась в непроглядную ночь. В центре города виднелось тусклое свечение костров и крайне редких электрических ламп вокруг ТЦ, работающих на энергии от установленных на крыше ветряков.
В город я вошел через самый край второго микрорайона, почти с противоположной стороны от моей берлоги. Дорога до дома заняла еще час, большая часть которого ушла на проскакивание сквозь подвалы и галереи четырехэтажек. На последнем отрезке я проскользнул уже знакомым путем через детский садик, собрался с силами и совершил последний рывок, финишировав у песчаной подушки скрывающей железный люк.
Опустившаяся крышка глухо лязгнула, отрезая меня от внешнего мира. Железная пластина обрушила сверху целую груду песка и обессиленно прислонившись к шероховатой бетонной стене я облегченно выдохнул. Все. Добрался таки. До жилой комнаты рюкзак я тащил уже волоком.
Не зажигая свечи наощупь нашел свою кровать и рухнул поверх одеяла как был — в грязной пропыленной одежде. Стянул лишь обувь, на остальное сил не хватило. Еще через мгновение я уже засыпал, успев еще подумать о бедолаге топтуне, что сейчас тащится по ночной пустыне хромая на обе стертые до крови ноги и с испугом озираясь по сторонам.
Да уж… ему можно только посочувствовать. Ночью пустыня живет по совсем другим законам. Просыпаются ночные хищники и выползают из глубоких нор в поисках добычи…
— Ладно тебе, не заводись — пробурчал Рашид и с кряхтением поднявшись на ноги, направился ко второй паре дозорных, не сводящих глаз с Оазиса и тускло виднеющейся внизу ленты асфальтной дороги, наполовину засыпанной песком.
Еще один пример вынужденной «дружбы» между Паханом и Бессадулиным: оба отсылали каждый день по паре своих людей в разные концы города, где те несли службу. Сообща обеспечивали безопасность и пригляд за окрестностями. Дело делом, но это не мешало им грызться между собой из-за всякой мелочи. Правда пока лидеры двух группировок не враждовали в открытую, потому и до поножовщины дело еще не дошло. Но все до последнего нарка понимали, что бывший вояка Бессадулин и бывший зек Пахан не найдут общего языка и когда-нибудь да схлестнутся.
Выражать свои мысли вслух я благоразумно не стал и терпеливо дождавшись пока мне вернут флягу, распрощался с уставшими за день дозорными, вскинул на плечи надоевший до чертиков рюкзак и зашагал дальше, возвращаясь в город по пологой дуге и стараясь не сходить с гребня горы. Этот путь позволял мне видеть расположенную ниже долину как на ладони до самого первого ряда покосившихся серых домов. И чернеющую точку преследователя я обнаружил сразу же — он как раз добрался до подножия гористого склона и начал подниматься. Глядя как он медленно тащится вверх, я не удержался от злорадной усмешки — а пустынный ходок-то из мужика никакой. Еле ноги переставляет, да еще поминутно останавливается и упершись ладонями в колени, сгибается пополам в попытке отдышаться. Сбил дыхание, устал, взопрел на солнце, а при такой загребающей пыль походке, наверняка набрал себе полные галоши мелкого песка и камешков. Через час сотрет ноги до крови и не сможет сделать и шага без мучительной боли. И что самое интересное — сунувшийся за мной в пустыню топтун настолько вымотался, что смотрел лишь в одну точку — на Двадцатку, не замечая моей отчетливо выделяющейся на гребне горы фигуры. Правда я не двигался, а неподвижную цель взгляд цепляет не сразу, присматриваться надо. Да и одежда у меня не броская, цветом с песком сливается.
— Лопух — пробормотал я себе под нос, провожая еле бредущего мужика взглядом.
Ползи, ползи, карабкайся на вершину на последнем издыхании. Вот только водички тебе там не обломится, это точняк. Придется тебе насухую назад возвращаться, да еще и хромая на обе ноги. Будет тебе урок, гнида, что нельзя охотника в пустыне выслеживать — только хуже будет. Это тебе не по асфальту шлепать.
Дождавшись пока топтун скроется за пологим склоном здоровенной каменюки, я тронулся с места и размеренно зашагал дальше. На оставшегося за спиной выдохшегося преследователя я больше не обращал внимания. Даже если он меня вновь засечет, то догнать ни в жизнь не сможет. Меня больше беспокоил еще один, пока существующий только в моем воображение топтун — освещенная светом заходящего солнца долина была пуста и безжизненна. Если он и есть, то проявил смекалку и остался в городе, затаившись на верхнем этаже в любом из пустующих зданий идущих по краю города. Он меня увидит, а я его нет. Вывод простой и грустный.
Придется изгаляться и финтить — еще пара словечек полученных от Тимофеича применяемых мною где надо и не надо.
Когда я наконец добрался до окраин и пересек кольцевую дорогу уже окончательно стемнело. И это было мне только на руку.
Пустые дома зияли угрюмыми провалами окон и дверей, слепо таращась в непроглядную ночь. В центре города виднелось тусклое свечение костров и крайне редких электрических ламп вокруг ТЦ, работающих на энергии от установленных на крыше ветряков.
В город я вошел через самый край второго микрорайона, почти с противоположной стороны от моей берлоги. Дорога до дома заняла еще час, большая часть которого ушла на проскакивание сквозь подвалы и галереи четырехэтажек. На последнем отрезке я проскользнул уже знакомым путем через детский садик, собрался с силами и совершил последний рывок, финишировав у песчаной подушки скрывающей железный люк.
Опустившаяся крышка глухо лязгнула, отрезая меня от внешнего мира. Железная пластина обрушила сверху целую груду песка и обессиленно прислонившись к шероховатой бетонной стене я облегченно выдохнул. Все. Добрался таки. До жилой комнаты рюкзак я тащил уже волоком.
Не зажигая свечи наощупь нашел свою кровать и рухнул поверх одеяла как был — в грязной пропыленной одежде. Стянул лишь обувь, на остальное сил не хватило. Еще через мгновение я уже засыпал, успев еще подумать о бедолаге топтуне, что сейчас тащится по ночной пустыне хромая на обе стертые до крови ноги и с испугом озираясь по сторонам.
Да уж… ему можно только посочувствовать. Ночью пустыня живет по совсем другим законам. Просыпаются ночные хищники и выползают из глубоких нор в поисках добычи…
История ждёт вашей реакции
Дочитайте историю до конца, чтобы оставить реакцию
Страница 32 из 54
