Фандом: Ориджиналы. Некто пытается украсть твою синкромеху? И не погнушается взять ее из твоих мертвых пальцев? Хорошо, что есть друзья, которые прикроют твой тыл и попытаются разоблачить настойчивого «поклонника». А то, что ради этого тебе нужно уехать и столкнуться с собственным болезненным прошлым, это и вовсе мелочи! Так что без возражений возвращайся в темный лес и снова выживи.
184 мин, 22 сек 9530
Мы ждем, пока принтер выплюнет фото преступника. Потом я прощаюсь с Ангелиной, а следователь что-то кричит по мобильному, одновременно пытаясь набирать сообщение на клавиатуре рабочего планшета. Во второй половине дня меня многозначительно конвоируют в гостиницу, а штатный врач убеждает принять горсть лекарств. И как бы мне ни хотелось поучаствовать в дальнейших поисках, но приходится отступить. Окончательный запрет накладывает Эрик Витальевич, вызванный по видеосвязи врачом. Единственное, что мне удается выторговать, это участие в финальной стадии — в поимке преступников. Конечно, в качестве зрителя в самых дальних рядах.
Пик моего ожидания приходится на вечер следующего дня. Днепровск — город небольшой, точнее недостаточно большой, чтобы двое суток искать в нем человека. Кто-то предположил бы, что нападавших уже давно нет в городе. Но я чувствую, что пока я здесь, он тоже никуда не двинется. Поэтому сообщение от следователя «Нашли, готовься, завтра выезд» становится бальзамом на мою истерзанную переживаниями и сомнениями душу. Теперь я с предвкушением ожидаю развязки.
Лес Днепровска, наверное, навсегда останется для меня связанным с травмами и неприятными ситуациями. Что-то, по всей видимости, здесь меня не любит или, наоборот, это я его привлекаю. В этот раз в лесу я оказываюсь не по своей воле. Просто совпадает так, что преследуемые, а их насчитывали пять человек, снимали квартиру на самой окраине и, учуяв опасность, рванули в лес. Отряд, собранный из охотников и спецназа, устремился за ними, потянув за собой и арьергард, то есть меня, следователя с помощником, нашу охрану и пару журналистов от ассоциации.
Отряд оставляет нас далеко позади. Наша группа тащится гораздо медленнее, причем я здесь явно самая выносливая, после охраны. Пока я вожусь с рукой, меня догоняет следователь с помощником. Они вымотались и тяжело дышат, но держатся хорошо. Их сопровождает охотник с мехой наперевес. Киваю, здороваясь, и дальше мы идем вчетвером. Ушедших вперед мы догоняем спустя еще минут пятнадцать. Те кружат по поляне с полудюжиной развилок и пытаются выбрать, куда идти и делить отряд или нет. По данным разведчиков в группе преследуемых определенно не больше пяти человек, так что у нас хорошие шансы, поскольку собравшихся здесь практически двадцать. Немаленькая толпа.
Я успеваю немного отдохнуть, пока охотники и спецназ делятся на тройки и выбирают наиболее вероятный путь побега «противника», согласовывают оперативные действия. Пять минут пересудов — и тройки выстраиваются по четырем направлениям. Спецназ пойдет по наиболее вероятным, а более мобильные охотники обшарят другие возможные тропы и вернутся к основному отряду. Глядя эти на танцы и рысканья, следователь чешет в затылке и риторически спрашивает:
— А зачем мы вообще сюда пошли?
Я фыркаю, скорее недовольно, чем веселясь. К сожалению, прошло не так много времени, чтобы мой организм полностью восстановился после травмы. Рука, понятное дело, будет заживать не одну неделю, но помимо нее есть еще синяки, ссадины и ушибы. Вымоталась я сильнее, чем ожидала, а после приема лекарств чувствую сонливость. Как бы я не хотела увидеть поимку преступника, приходится признаться:
— Что-то я тоже устала, наверное, стоит взять больничный на пару дней.
Охраняющий нас охотник хмыкает в усы и согласно кивает, дескать, хватит корчить из себя героя. Догонять перепрыгивающих как белки с камня на камень членов оперативной группы глупо и безрезультатно. В последний раз оглянувшись вокруг, мы начинаем путь обратно. Спускаться проще, хотя камни слегка скользят, так что порой приходится касаться ладонью деревьев, чтобы сохранить равновесие. Между собой не разговариваем. Все немного разочарованы своей неспособностью участвовать в охоте на преступников.
Мы успеваем отойти метров на сто, когда охотник сбивает с ног следователя и раскидывает его помощника и меня в стороны. Журналисты охают где-то в стороне. В дереве напротив нас остается вмятина, во все стороны летит щепа. Охранник активирует меху, выхватывает из-за пояса небольшой пистолет и делает выстрел в воздух. Окрестности оглашаются рокотом и визгом всполошенных птиц.
— Попались красавцы, — улыбается охотник, отражая еще пару невидимых атак. В его руках редкая паранорма барьерного типа, такие штуки верный признак вмешательства государства в происходящее, поскольку принадлежать могут только людям, состоящим на гос службе. Но судя по удивленному лицу следователя, он тоже не знал, что за ним приглядывает кто-то из ведомства повыше.
Я слышу приближающийся со всех сторон топот ног. Теперь стало окончательно понятно, что нашу группу использовали как приманку. В принципе мне обижаться не на что, меня вообще взяли в эту компанию по прихоти. К тому же нам не причинили никакого вреда.
Пик моего ожидания приходится на вечер следующего дня. Днепровск — город небольшой, точнее недостаточно большой, чтобы двое суток искать в нем человека. Кто-то предположил бы, что нападавших уже давно нет в городе. Но я чувствую, что пока я здесь, он тоже никуда не двинется. Поэтому сообщение от следователя «Нашли, готовься, завтра выезд» становится бальзамом на мою истерзанную переживаниями и сомнениями душу. Теперь я с предвкушением ожидаю развязки.
Лес Днепровска, наверное, навсегда останется для меня связанным с травмами и неприятными ситуациями. Что-то, по всей видимости, здесь меня не любит или, наоборот, это я его привлекаю. В этот раз в лесу я оказываюсь не по своей воле. Просто совпадает так, что преследуемые, а их насчитывали пять человек, снимали квартиру на самой окраине и, учуяв опасность, рванули в лес. Отряд, собранный из охотников и спецназа, устремился за ними, потянув за собой и арьергард, то есть меня, следователя с помощником, нашу охрану и пару журналистов от ассоциации.
Отряд оставляет нас далеко позади. Наша группа тащится гораздо медленнее, причем я здесь явно самая выносливая, после охраны. Пока я вожусь с рукой, меня догоняет следователь с помощником. Они вымотались и тяжело дышат, но держатся хорошо. Их сопровождает охотник с мехой наперевес. Киваю, здороваясь, и дальше мы идем вчетвером. Ушедших вперед мы догоняем спустя еще минут пятнадцать. Те кружат по поляне с полудюжиной развилок и пытаются выбрать, куда идти и делить отряд или нет. По данным разведчиков в группе преследуемых определенно не больше пяти человек, так что у нас хорошие шансы, поскольку собравшихся здесь практически двадцать. Немаленькая толпа.
Я успеваю немного отдохнуть, пока охотники и спецназ делятся на тройки и выбирают наиболее вероятный путь побега «противника», согласовывают оперативные действия. Пять минут пересудов — и тройки выстраиваются по четырем направлениям. Спецназ пойдет по наиболее вероятным, а более мобильные охотники обшарят другие возможные тропы и вернутся к основному отряду. Глядя эти на танцы и рысканья, следователь чешет в затылке и риторически спрашивает:
— А зачем мы вообще сюда пошли?
Я фыркаю, скорее недовольно, чем веселясь. К сожалению, прошло не так много времени, чтобы мой организм полностью восстановился после травмы. Рука, понятное дело, будет заживать не одну неделю, но помимо нее есть еще синяки, ссадины и ушибы. Вымоталась я сильнее, чем ожидала, а после приема лекарств чувствую сонливость. Как бы я не хотела увидеть поимку преступника, приходится признаться:
— Что-то я тоже устала, наверное, стоит взять больничный на пару дней.
Охраняющий нас охотник хмыкает в усы и согласно кивает, дескать, хватит корчить из себя героя. Догонять перепрыгивающих как белки с камня на камень членов оперативной группы глупо и безрезультатно. В последний раз оглянувшись вокруг, мы начинаем путь обратно. Спускаться проще, хотя камни слегка скользят, так что порой приходится касаться ладонью деревьев, чтобы сохранить равновесие. Между собой не разговариваем. Все немного разочарованы своей неспособностью участвовать в охоте на преступников.
Мы успеваем отойти метров на сто, когда охотник сбивает с ног следователя и раскидывает его помощника и меня в стороны. Журналисты охают где-то в стороне. В дереве напротив нас остается вмятина, во все стороны летит щепа. Охранник активирует меху, выхватывает из-за пояса небольшой пистолет и делает выстрел в воздух. Окрестности оглашаются рокотом и визгом всполошенных птиц.
— Попались красавцы, — улыбается охотник, отражая еще пару невидимых атак. В его руках редкая паранорма барьерного типа, такие штуки верный признак вмешательства государства в происходящее, поскольку принадлежать могут только людям, состоящим на гос службе. Но судя по удивленному лицу следователя, он тоже не знал, что за ним приглядывает кто-то из ведомства повыше.
Я слышу приближающийся со всех сторон топот ног. Теперь стало окончательно понятно, что нашу группу использовали как приманку. В принципе мне обижаться не на что, меня вообще взяли в эту компанию по прихоти. К тому же нам не причинили никакого вреда.
Страница 48 из 51
