Фандом: Ориджиналы. Некто пытается украсть твою синкромеху? И не погнушается взять ее из твоих мертвых пальцев? Хорошо, что есть друзья, которые прикроют твой тыл и попытаются разоблачить настойчивого «поклонника». А то, что ради этого тебе нужно уехать и столкнуться с собственным болезненным прошлым, это и вовсе мелочи! Так что без возражений возвращайся в темный лес и снова выживи.
184 мин, 22 сек 9531
Когда ветер доносит звон металла и звук ударов, мы напряженно следим за выражением лица охотника, а тот внимательно слушает переговоры через крохотный наушник, скрытый от обнаружения волосами. Наконец, мужчина довольно улыбается и кивает нам в сторону спуска:
— Возвращайтесь к жилому массиву, к рабочим автобусам. Операция закончена. С нашей стороны потерь нет, со стороны противника — двое убитых и трое раненных. Все были с синкромехами. Метатель звезд — среди задержанных. А я пойду удостоверюсь, что никто ничего не напутал, — он манит за собой фотографа, а все остальные с ощущением выполненного долга поворачиваются в сторону города.
— Спасибо, — благодарю за новость коллегу и начинаю спускаться. Теперь спешить некуда, так что я сползаю по склону еще медленнее остальных, а потом вообще останавливаюсь, чтобы поправить поддерживающую руку повязку.
Мое внимание привлекает невнятный блеск среди желтых, уже пожухших листьев. Присаживаюсь на корточки и разгребаю рукой листву. На свету это тонкая металлическая пластинка, под пальцами я ощущаю хитрый узор из переплетенных линий. Понять, что это декоративный элемент чьего-то костюма, несложно: по бокам пластинки виднеются по две дырочки. Но сам узор мне абсолютно ни о чем не говорит, кажется, просто красивая абстракция. Несколько секунд я сомневаюсь, поглаживая пальцами находку, но потом поддаюсь вороньей привычке собирать все интересное и прячу пластину в карман.
Времени, потраченного на раскопки и раздумья, хватает, чтобы остальная часть группы исчезла окончательно из виду. Я не расстраиваюсь, к тому же чуть слева раздается специфический шорох движения человека сквозь кусты. Заблудиться невозможно. Но пока я отряхиваю колени штанов от налипшего мусора и поправляю куртку, звук меняет свое направление, шаги становятся тише. Не могу устоять и, скорее от недоумения, ведь сегодня в этом секторе не должно быть посторонних, а не от любопытства, делаю несколько шагов в сторону, чтобы выбраться из-за завесы деревьев, и замираю на месте.
Сначала я обнаруживаю спину в камуфляже и хочу окликнуть уходящего по предгорью вверх человека. Но когда он слегка поворачивается, а мне становится виден профиль, то слова застревают комом в горле. Все очень странно на первый взгляд. Ведь охотник с барьером внятно сказал, что парня, покупавшего метательные звезды, взяли, а у спецназа вряд ли настолько плохо со зрением, чтобы ошибиться. Однако, человек, который неспешно сейчас поднимался в гору, очень похож на того, кого засекли видеокамеры в магазине. Когда мой мозг, наконец, решает снова заработать, я понимаю, что у преступника вполне мог быть брат. Но так выходит, что один из преступников все же сбежал и в группе было шесть, а не пять человек.
Я выхватываю телефон и быстро набираю номер следователя, а потом офиса ассоциации. Личных номеров никого из спецотряда я не знаю. Сеть сбоит, как это обычно и бывает в горах, звонок постоянно сбрасывается. На самый крайний случай я пытаюсь с тем же успехом дозвониться еще и до Гарри. А потом бросаю это дело, потому что мужчина уже свернул по тропе и скрылся из виду. Выбор у меня остался невелик — либо идти и ждать, когда сеть заработает и можно будет сообщить о сложившейся ситуации, либо спокойно спуститься вниз к автобусам и только тогда рассказать, что видела. Но охотники потеряют драгоценное время и могут не найти преступника. Проклиная и этот лес, и город, и не вовремя попавшуюся мне на глаза металлическую пластинку, перемещаю чехол с синкромехой так, чтобы можно было быстро ее выхватить, и начинаю быстро шагать по склону в сторону ушедшего за поворот человека.
Раздражение — все-таки удивительное состояние, оно заставляет организм мобилизовать скрытые ресурсы. Под его воздействием я взбираюсь на нужную тропу так быстро, что нет даже времени толком задуматься над происходящим и удивиться. В принципе невозможность двигать одной рукой не мешает перебирать ногами. Вот я и шагаю, аккуратно пригибаясь к кустам, высматривая крупные вмятины в мягкой подстилке из листьев — свежие следы. Кажется, я догоняю преступника, но пока все еще не видно силуэта и не слышно шума шагов по скрипящему влажному дерну.
Там, где тропа ощутимо изгибается, я сначала поворачиваю вместе с ней, а потом внезапно делаю два быстрых шага назад. Может, из-за того, что меха вибрирует в руке, или до моего слуха донесся подозрительный шум, но что-то будто поводок тянет меня в сторону, к краю скалистого уступа. Осторожно, выглянув вниз со скалы, я обнаруживаю небольшой горный поток, весело шуршащий сквозь лес, а с левого края — узкий карниз, уходящий вдоль каменной стены куда-то вглубь расщелины. Четкий влажный отпечаток ботинка на нагревшейся породе дает мне понять, что я на верном пути.
— Возвращайтесь к жилому массиву, к рабочим автобусам. Операция закончена. С нашей стороны потерь нет, со стороны противника — двое убитых и трое раненных. Все были с синкромехами. Метатель звезд — среди задержанных. А я пойду удостоверюсь, что никто ничего не напутал, — он манит за собой фотографа, а все остальные с ощущением выполненного долга поворачиваются в сторону города.
— Спасибо, — благодарю за новость коллегу и начинаю спускаться. Теперь спешить некуда, так что я сползаю по склону еще медленнее остальных, а потом вообще останавливаюсь, чтобы поправить поддерживающую руку повязку.
Мое внимание привлекает невнятный блеск среди желтых, уже пожухших листьев. Присаживаюсь на корточки и разгребаю рукой листву. На свету это тонкая металлическая пластинка, под пальцами я ощущаю хитрый узор из переплетенных линий. Понять, что это декоративный элемент чьего-то костюма, несложно: по бокам пластинки виднеются по две дырочки. Но сам узор мне абсолютно ни о чем не говорит, кажется, просто красивая абстракция. Несколько секунд я сомневаюсь, поглаживая пальцами находку, но потом поддаюсь вороньей привычке собирать все интересное и прячу пластину в карман.
Времени, потраченного на раскопки и раздумья, хватает, чтобы остальная часть группы исчезла окончательно из виду. Я не расстраиваюсь, к тому же чуть слева раздается специфический шорох движения человека сквозь кусты. Заблудиться невозможно. Но пока я отряхиваю колени штанов от налипшего мусора и поправляю куртку, звук меняет свое направление, шаги становятся тише. Не могу устоять и, скорее от недоумения, ведь сегодня в этом секторе не должно быть посторонних, а не от любопытства, делаю несколько шагов в сторону, чтобы выбраться из-за завесы деревьев, и замираю на месте.
Сначала я обнаруживаю спину в камуфляже и хочу окликнуть уходящего по предгорью вверх человека. Но когда он слегка поворачивается, а мне становится виден профиль, то слова застревают комом в горле. Все очень странно на первый взгляд. Ведь охотник с барьером внятно сказал, что парня, покупавшего метательные звезды, взяли, а у спецназа вряд ли настолько плохо со зрением, чтобы ошибиться. Однако, человек, который неспешно сейчас поднимался в гору, очень похож на того, кого засекли видеокамеры в магазине. Когда мой мозг, наконец, решает снова заработать, я понимаю, что у преступника вполне мог быть брат. Но так выходит, что один из преступников все же сбежал и в группе было шесть, а не пять человек.
Я выхватываю телефон и быстро набираю номер следователя, а потом офиса ассоциации. Личных номеров никого из спецотряда я не знаю. Сеть сбоит, как это обычно и бывает в горах, звонок постоянно сбрасывается. На самый крайний случай я пытаюсь с тем же успехом дозвониться еще и до Гарри. А потом бросаю это дело, потому что мужчина уже свернул по тропе и скрылся из виду. Выбор у меня остался невелик — либо идти и ждать, когда сеть заработает и можно будет сообщить о сложившейся ситуации, либо спокойно спуститься вниз к автобусам и только тогда рассказать, что видела. Но охотники потеряют драгоценное время и могут не найти преступника. Проклиная и этот лес, и город, и не вовремя попавшуюся мне на глаза металлическую пластинку, перемещаю чехол с синкромехой так, чтобы можно было быстро ее выхватить, и начинаю быстро шагать по склону в сторону ушедшего за поворот человека.
Раздражение — все-таки удивительное состояние, оно заставляет организм мобилизовать скрытые ресурсы. Под его воздействием я взбираюсь на нужную тропу так быстро, что нет даже времени толком задуматься над происходящим и удивиться. В принципе невозможность двигать одной рукой не мешает перебирать ногами. Вот я и шагаю, аккуратно пригибаясь к кустам, высматривая крупные вмятины в мягкой подстилке из листьев — свежие следы. Кажется, я догоняю преступника, но пока все еще не видно силуэта и не слышно шума шагов по скрипящему влажному дерну.
Там, где тропа ощутимо изгибается, я сначала поворачиваю вместе с ней, а потом внезапно делаю два быстрых шага назад. Может, из-за того, что меха вибрирует в руке, или до моего слуха донесся подозрительный шум, но что-то будто поводок тянет меня в сторону, к краю скалистого уступа. Осторожно, выглянув вниз со скалы, я обнаруживаю небольшой горный поток, весело шуршащий сквозь лес, а с левого края — узкий карниз, уходящий вдоль каменной стены куда-то вглубь расщелины. Четкий влажный отпечаток ботинка на нагревшейся породе дает мне понять, что я на верном пути.
Страница 49 из 51
