Fate

Десятки цепей появились из ничего, схватив сошедшихся в смертельном поединке Слуг. Крючки вцепились в одежду, кожу, пытаясь удержать буянов на месте, а затем — разорвать на куски. Движения бьющихся замедлились, ослабленные, как связанные перед закланием агнцы, и над головой громилы взметнулась тень. Арчер был готов вот-вот обрушиться на него всей силой, подкреплённой командным заклинанием, и разорвать всё не желающего умирать наглеца. Порвать на куски, и плевать, что жертва не сможет толком осознать всю сладость истинной боли, настоящего мучения, выходящего за рамки и превращающегося в подлинное наслаждение. Плевать.

Держа в руке один из ранее болтавшихся на поясе инструментов, булавкоголовый с силой опустил кровавый серп на голову громилы. Тот должен был разрезать его напополам, оставив лишь крохотную полоску плоти, скрепляющую две половины. Это чудовище не могло увернуться. Никак не могло, ничего не могло противопоставить силе Арчера, подкреплённой силой командного заклинания.

Так думал сам Арчер. Так думала Рин в гневе, граничащем с помешательством. Широ не успел выхватить деталей изо всей картины, но сердце его в очередной раз болезненно пропустило удар в пугающем предчувствии. В глазах убийцы в белой маске читалось лишь равнодушие.

Здоровяк так не думал.

Каждая клеточка в теле Широ заболела с новой силой. Заныла, завопила, отдавая и так не хватающую энергию постороннему созданию

Со всей силы повернувшись вбок так, что цепи с жалобным звоном натянулись до предела, он подставил под удар своего захваченного противника. Словно в замедленной съёмке, Рин видела, как опускается рука, как беспомощное тело Слуги, раскромсавшеге грудь противника до самых костей, движется в воздухе…

Серп пронзил бедолагу насквозь. Острие вышло из груди, обагрив и так насытившуюся землю порцией крови. Гигант отпустил тело, и ужасно израненный Слуга отлетел дальше и, под звуки разрываемой крючьями плоти, рухнуло оземь.

Прямо перед Рин. «Как мешок,» — невпопад подумала она, вперив в него замутнённый взглядом.

Арчер и неизвестный громила с разорванной грудью остались один на один. Цепи, подобно голодным змеям, молниеносно опутали сопротивляющееся чудовище, не давая ему шансов на победу. Несколько, подобно пиявкам, жадно вцепились в открытую рану, и вытянутая ладонь со всей силы нанесла удар. Всплеск крови забрызгал Арчера, но тот не обратил внимания. Он добрался до сердца. Приказ выполнен. «Убей этих двоих.»

Здоровяк вздрогнул пару раз и застыл, опутанный цепями, с чужой рукой на сердце. Тёмная, вязкая жидкость стремительным потоком устремилась вниз

Парень в белой маске, истерзанный, пробитый насквозь в двух местах, лежал перед ногами Рин. Под его телом медленно натекала кровь.

«Неужели… Победа? Арчер… Убил двоих слуг?! Так… просто?!» — Не в силах сдерживаться, она глупо хихикнула. Всё-таки даже для мага, стоящего выше человека, столько событий за один вечер не могли пройти даром. Нервно хихикнув ещё пару раз, она зашлась громким, истеричным смехом. Лишь он нарушал гробовую тишину.

— Берсеркер, убей его.

Предыдущая пара месяцев у Илиясвиль фон Айнцберн не задались. Старик Ахт, он же Юбштахайт фон Айнцберн, после долгой подготовки юного гомункула к пятой Войне, решил завершить дело красочным штрихом — схитрить и призвать самого мощного Слугу заранее. Может, предыдущая неудача семейства Айнцберн ничему их не научила, может, воспоминания о третьей и четвёртой Войне поблекли со временем, может, он решил, что сейчас-то он учёл всё и всё у него получится, может, долгая жизнь в Японии размолола традиционную немецкую педантичность в труху, но он решил это сделать. Он решил, как говорится, сжульничать. Статус семьи-основателя давал гарантию того, что ему, фигурально выражаясь, не достанется подсвечником по лицу за шулерство. В конце концов, всё ведь идёт по правилам. Главное — победа. Поэтому, собрав немного материала из Большого Грааля, он был готов к успеху: Илии должен был достаться сильнейший Слуга. Ошибки быть не могло.

Поэтому, когда из круга вылезло это, старик был крайне удивлён результатом. Настолько, что, вырывая из своей седой бороды клок за клоком, заперся в своей комнате, когда Илия вместе с призванным Слугой вернулась из леса. Илия догадывалась, что старик Ахт имел в виду нечто другое под «сильнейшим Слугой», но подвоха не видела. Селла и Лизритт ничего не говорили по этому поводу, и девочка решила, что всё идёт почти по плану. Иногда её смущали вопли Юбштахайта на немецком, когда он в очередной раз громко сокрушался. Один раз она даже задумалась — а разве были у героев древности такие странные рычащие мечи? И это странное, отслаивающееся лицо, похожее на маску, вряд ли служило признаком благородного воина. Но Берсеркером он был самым что ни на есть настоящим. Больше ей ничего и не было нужно.