Fate

В тёмной комнате, единственным источником света в которой служил лишь фонарь на улице да настольная лампа, сидел человек. Сосредоточенно дыша, он занимался крайне странным делом — методично вырывал страницы из книги. Резко ухватится за страницу, и вот только оторвался лист — и тут же, словно выловленный из нечистот носок, отбрасывается прочь, иногда провожаемый брезгливым взглядом. Взгляд лихорадочно пробегает по очередной странице, сопение на секунду прерывается — и недовольное ворчание сменяется звуками рвущейся бумаги. Раз за разом, раз за разом, движениями, отточенными до автоматизма. Кипа вырванных листов росла, часть из них опала осенними листьями на пол. Ещё реже, чем оставляемые листы, человек глядел в окно — даже ему, кощунственно разрывающим, как пантера оленёнка, книгу, была не чужда красота ночи. Тогда он, отодвигаясь от стола, неотрывно глядел в окно, на ночной город. А потом, спустя пять минут, человек как ни в чём не бывало принимался за дело.

Работа кипела и ни конца, ни края ей не было видно.

Позади, в ночных тенях встала фигура человека. Откуда она взялась в закрытой изнутри комнате — только ей и было известно. Ряженая в чёрный, сливающийся с тьмой ночи балахон и белую, гротескно вытянутую маску, она сделала несколько шагов вперёд, к сидящему. Вот фигура оказалась уже за спиной, вот она склонилась над ничего не подозревающим человеком…

— «Итак, братия мои возлюбленные, всякий человек да будет скор на слышание, медлен на слова, медлен на гнев, ибо гнев человека не творит правды Божией. Посему, отложив всякую нечистоту и остаток злобы, в кротости примите насаждаемое слово, могущее спасти ваши души,» — продекламировал вкрадчивый голос — человек в маске перевёл взгляд на верхний вырванный лист. — Чем тебе Библия не угодила, а, Мастер?

— Ты вернулся, Ассасин. — Утверждающе произнёс парень (да, по голосу ему можно было дать не более семнадцати лет), проигнорировав вопрос. Оторвавшись от своего занятия, он повернулся к склонившемуся над ним Ассасину.

— Да. Я вернулся. Причём с хорошими новостями.

— Рассказывай. Кого из Слуг ты видел?

Ничтоже сумняшеся, тот, кого назвали Ассасином, сел прямо на пол.

— Из Слуг, — принялся он загибать пальцы, — Лансер, Арчер, Сейбер, Райдер и Берсеркер. Первые два сцепились уже два раза — вчера и сегодня, всего пару часов назад. Их как раз чуть не раскидал Сейбер — его тогда только призвали! Блин, Мастер, как я за него болел! Ты бы знал, как я за него болел!

— Ближе к делу, — сухо произнёс парень, в полутьме снимая долой очки.

— Райдер и Берсеркер примерно в то же время, где-то в километре от этой троицы, смахнулись. Вот это было круто, он прямо берёт — Ассасин, широко распахнув руки, изобразил процесс, — и в воздух его! А потом об землю просто — бабах!

— Кто? Кого?

— Райдер Берсеркера. Так ему и надо, этот толстозадый мне никогда не нравился.

— Мёртв?

— Куда там. Он же толстожопый, только и успел Райдер, что чужого Мастера на нож насадить.

Закончив протирать очки, парень поднял голову.

— Мастера? — Переспросил он.

— Ага. Я думал, он её с собой заберёт или сожрёт на месте, — как ни в чём не бывало заметил Ассасин, почесавшись под маской. — Ан нет — похоже, торопился: рука у него ещё начала отваливаться.

— А что насчёт других Мастеров? Кто они?

— Так… — Слуга призадумался. Мастер тем временем повернулся боком и рефлекторно начал вырывать листы. Медленно, думая о своём. — У Арчера — девчонка с двумя косичками, по вашим азиатским меркам — довольно симпатичная. Но я бы не вдул.

Парень лишь крепче сжал зубы.

— Что такое, Мастер? Я задел твои чувства?

— В красном пальто? — Не обратив внимания на подобную шутку со стороны инструмента, отрывисто спросил Мастер.

— Ммм… Да.

— Тосака. — Констатировал факт паренёк, надев очки. — Она мне никогда не нравилась. Продолжай.

— У Сейбера — рыжий паренёк, со стороны поглядеть — сущий дурачок. На Лансера со шваброй, ну как так можно. Странно, кстати — вроде Лансер его ещё вчера укокошил. Я без понятия, почему он до сих пор жив.

Мастер Ассасина скривился, как от зубной боли.

— Как тесен мир, — пробормотал он.

— А?

— Продолжай, — махнул он в ответ рукой.

— У Лансера я Мастера не видел, у Райдера — какой-то кучерявый пацан, у Берсеркера — маленькая девочка-блондинка, лет десять-двенадцать на вид. Первый умеет громко орать, да и, наверное, на этом его способности кончаются, вторая — кстати, могу ошибаться с возрастом — как по мне, слишком развита для десяти лет. Кстати, эта, с хвостиками, и рыжий недавно пришли к наблюдателю. Вроде по Мастерам всё.

— Понятно. — Усмехнувшись впервые за весь разговор, парень потянулся. — Школьный утренник, а не война. Значит, никто из Слуг не выбыл. Что с Кастер?

— Всё по-прежнему. Сидит под боком и не вылезает.

— Ясно. С её Мастером я смогу договориться. — Мастер задумался. — Ты знаешь хоть что-нибудь о тех Слугах, которые нам противостоят?