file#5: День рождения капитана Хикса

— Что нужно делать?

— Навалитесь на больного, надо его как следует зафиксировать. Чтобы не дергался.

Никифор и Юртин как могли сильно прижали к столу тело чеха.

— Так, не шевелиться! — приказал Жакуй, скальпель в его руках снова ожил, очередные метаморфозы превратили его в тонкое и трепещущее щупальце, которое Жакуй поднес к ране, и оно, плотоядно изогнувшись, тут же скользнуло внутрь пулевого канала.

Тело раненого напряглось.

— Держать! — прорычал Жакуй.

Ещё несколько секунд он задумчиво замер, видимо, манипулируя щупальцем где-то глубоко в теле оперируемого, а потом аккуратно, потянув рукой, извлек из раны извивающееся щупальце вместе с пулей, которую истончившаяся и разделившаяся на несколько лепестков змейка крепко обхватила и удерживала, будто миниатюрный осьминог.

Жакуй поднес свой необычный инструмент к лицу Юртина, лепестки разжались и окровавленная пуля выпала как раз в ладонь военврачу.

— Все? — только и смог промолвить тот, глядя на свершившееся чудо.

Вдруг Жакуй быстро повернулся к раненому и провел над его грудью раскрытой ладонью:

— Фибрилляция! — пробормотал он. — Все же слишком быстрое извлечение привело…

Он хлопнул ладонями, словно собирался аплодировать, но просто потер одну о другую:

— Руки с тела убрали, быстро! — затем скомандовал Жакуй.

Юртин и Никифоров отдернули руки, а Жакуй, наоборот, положил свои ладони на грудь раненого.

— Раз, два, три… Разряд! — воскликнул он, и тело чеха вдруг дернулось и даже чуть-чуть подпрыгнуло над столом. Прошло несколько секунд, в течение которых человек-кот словно прислушивался.

— Хорошо, хорошо, — наконец, улыбнулся он. — Запустился моторчик-то. Ладно, не будем волноваться. Быстро восстановится.

— Это магия… — пробормотал Юртин.

— Нет, это всего лишь сон, — ответил человек-кот Жакуй, неуловимо что-то сотворив перед лицом военврача, у которого тут же подкосились ноги. Рядом рухнул фельдшер.

Юртин вздрогнул и открыл глаза. Заснул он на своей неширокой койке, неудобно заснул, вот, даже шея затекла…

Он, кряхтя, поднялся и сел, поправляя сползающую шинель. «Наверное, фельдшер накрыл», — решил Юртин.

На столе стоял уже совершенно холодный чай и лежал кусок пирога. «Человек-кот, операция, пуля… господи, приснится же такое!» — потянувшись, подумал он. Надо было делать обход.

Юртин вышел в коридор и прошел в палату. У печи развалился фельдшер.

— Спишь, Никифоров! — несильно пнул он его в бедро.

— Никак нет, вашбродь! — вскочил тот, спросонья теребя глаза.

Странно, но все больные сейчас тоже спали. В вагоне стояла редкая тишина, если не считать обычных звуков движущегося поезда. Но нет. Кто-то зовет. По-чешски.

Юртин подошел к тяжелораненому чеху. Тот лежал абсолютно нагой и успел уже порядком замерзнуть. Глаза его были открыты.

— Пан доктор, — сказал чех. — Дайте напиться горячего и укройте меня одеялом, ради всех святых великомученников! Я уже скоро околею!

Юртин вытаращился на Иржи Новака и заморгал.

На месте бывшей раны розовел участок молодой и гладкой кожи. Жакуй захлопнул за собой дверь и подпер ее так удачно подвернувшейся палкой. Оставалось надеяться, что она на некоторое время задержит назойливых преследователей. Он перешел на площадку следующего вагона.

Рывок — к счастью, дверь оказалась не заперта. Он быстро миновал тамбур и ввалился в коридор вагона. Странный запах ударил в нос, запах, отдаленно знакомый на генетическом уровне.

Вагон был жутковатый: по правой стороне была натянута веревка, на которой сушились какие-то бело-бурые ленты и тряпки, слева находился стол, намертво прикрученный к стене, и белые шкафчики с остекленными дверцами, за которыми Жакуй узнал многочисленные предметы медицинского назначения. Он оказался в вагоне — госпитале, о котором ничего не сказал Петр.

Из основного отделения, отодвинув в сторону тяжелый полог, прикрывавший вход, появился пожилой, с явным пузиком, седыми усами на одутловатом лице, мужчина.

— Внимание! Ня! Я не шучу и шутить не собираюсь. Руки все подняли и держим так, чтобы я их видел! — крикнул ему Жакуй.

Усатый попятился назад, а слева из-за занавески выскочил кто-то невысокий и худощавый, потрясая оружием в руке.

Жакую понадобилась секунда, чтобы отобрать оружие и захватить вооруженного типа так, что тот не мог и пикнуть.

Осталось только пройти через вагон, убедиться, что никто не пострадает от потери сознания, активировать газовую гранату и погрузить всех в сон.

В основной части вагона, что служила палатой, стоял такой тяжелый дух, что Жакуй невольно выругался на ай-лингво. Переводчик не смог идентифицировать идиомы и худощавый пленник, похоже, не понял из сказанного ничего.