Fourth

Наконец Макса прорвало. Он встал, подошёл к дверям и несколько раз провернул ключ. Щёлканье замка вывело всех из ступора.

— Что ты делаешь?

— Никто из нас не выйдет из этой комнаты, пока мы не узнаем кто убийца.

— Хочешь поиграть в детектива, Макс? — спросил кто-то.

— А у кого-то есть другое предложение?

— Я согласна, — проговорила Александра, — начнём с тебя.

Она показывала на меня.

— Что?

— Ты единственный, кого я не знаю. И не знаю, можно ли тебе доверять.

Я встал с дивана и прошёлся по комнате, тщательно пытаясь упорядочить собственные мысли. Шесть пар глаз упёрлись мне в затылок.

— Я не убийца.

— Чем докажешь?

— У меня не было причин. Я никого из вас не знаю. Я первый раз в этом месте. Да мне просто было некогда планировать всё это!

— А может ты один из этих маньяков?! Которым всё до лампочки. Которые валят всех подряд?

— Нет. Я… — Почему нет?

— Блин, по кочану! Что за идиотизм? У меня не было ни возможности, ни желания, не говоря о причинах.

— Я думаю он прав, — вступился Макс, — более того, пусть он будет вести расследование. Он ведь никого из нас не знает. И будет беспристрастен.

— Максим, прекрати, — Таня схватила его за рукав, — ты говоришь так, будто это какая-то глупая игра. Погибли наши друзья… нужно вызвать помощь.

— Мы это уже обсуждали. Давай, друг, действуй.

Как снег на голову. Праздник грозил обернуться «судом Линча». Я уже мысленно содрогался от того, что сделают с убийцей эти убитые горем люди.

Но выбора у меня не было. Придётся побыть следователем.

Все сели вокруг стола. Семеро. Среди нас один убийца. И я должен найти его. Положеньице — хуже не придумаешь. Но ведь нужно с чего-то начинать.

— Комната «104». Она чья?

— Моя, — отозвался Влад.

— Всё время была твоя, или только на время этой недели?

— Всё время.

— Ты держал её запертой?

— Да, постоянно.

— Тогда как убийца смог проникнуть туда? А главное — как туда попали… тела?

— Не знаю. Мой ключ — у меня. Дубликат был у вахтёра.

— Значит, у убийцы был ещё один ключ. Возможно копия. Ты давал кому-нибудь свой?

— Нет.

— Подумай. Может кто-то мог взять его у тебя и незаметно вернуть?

— Да любой мог. Он был в моей куртке. А куртку я оставлял в раздевалке. Любой мог взять его и незаметно вернуть.

— Но это означает, что убийство было распланировано заранее. Ведь в течение недели никто не покидал дом. Верно?

— Ну да, наверное… Я поднялся на ноги и оперся руками на стол:

— Выворачиваем карманы. Проверка на вшивость.

Все переглянулись, но возражений не последовало. Ключа ни у кого не было, хотя… — Ну а ты сам? — недобро улыбнулась Саша.

Не понравилась мне её улыбка. Но ещё больше мне не понравилось то, что в нагрудном кармане был… — Это не моё… Ключ звякнул о стол.

— Это НЕ МОЁ, — кажется все готовы были разорвать меня.

— У меня его просто не могло быть.

— Подкинули, — сказал Макс.

Я схватился за голову и сжал виски, пытаясь остановить накатывающую головную боль.

— Тупик. Мне его подкинули. Но это бессмысленно, ведь я не мог изготовить дубликат. Но если это бессмысленно, то я сам мог подкинуть его себе, чтобы отвести подозрения столь дурацким поступком. Убийца не носит вещдоки в карманах.

— Так складно всё получается, что можно даже поверить, — издевательски произнесла Саша.

— Ладно, с комнатой облом вышел. Что дальше, — заёрзал на стуле Макс.

— Что с алиби?

— Да ничего, — отрезала Инна, — любой мог сделать это. Возможность была у всех.

— Девушка могла это сделать?

Инна замялась — эстафету подхватил Влад:

— Нет, не могла. Я себе просто не могу этого представить… — Давайте сейчас забудем о морали и трезво взглянем на вещи — физически, девушка могла сделать ТО, что мы видели?

Пауза начала затягиваться.

— Да, — выдохнул Макс.

— Чёрт! Все попытки сузить круг подозреваемых разбиваются в пыль! Ну хоть какая-то зацепка должна быть!

— Может в надписях дело?

— Стоп. Каких надписях?

— А ты не видел? Кровью на стене? Ты так быстро вырубился, что мог и не заметить.

Он издевается, или в его иронии нечто большее?

— Что там было написано?

— «Любовь», «Восхищение», и… и «Дружба».

— Ну и что это значит?

Я откинулся на спинку стула и задумался. Что-то было не так в этом тройном убийстве. Может быть явность, с которой оно совершено? Полное отсутствие мотивации? Чрезмерная сложность способа? А может всё вместе?

В голове забрезжила какая-то мысль, но я не успел ухватить её суть. Стоп. Нет… Может оккульт? Оккультизм?

Дружба, восхищение, любовь… Эмоции. Положительные эмоции. Нет — это не всё. Это не абстрактные понятия, вроде «доброты». Ключ здесь… направленность. Эти эмоции непременно связывают два или более объектов. Для любви нужен объект любви, для восхищения — то, чем можно восхищаться. Дружить с самим собой нельзя, нужен друг… и к чему это? Да и Рождество здесь причём?

Я поймал напряжённый взгляд Макса.

— Ты думаешь о том же о чём и я, — спросил он через мгновение.

— Смотря о чём ты думаешь.

— Жертвоприношение?