Гайгеры

Маринка стала на ощупь искать выключатель на стене, при этом продолжая сверлить глазами тёмное помещение. Нашла. Включила свет. И вздрогнула от неожиданности. В коротеньком коридорчике на полу лежало мёртвое животное, похожее на овчарку, только вместо положенной ей морды была какая-то другая: приплюснутая по бокам с вытянутой пастью, словно кто-то этой овчарке немножко прессом сдавил черепную коробку, а затем, схватив за нос, растянул собачье личико настолько, насколько только это было возможно.

В разлагающемся теле животного копошились опарыши. Огромная рана на боку животного указывала на то, что его убили из огнестрельного оружия. Вокруг неизвестной Маринке убитой твари кто-то начертил круг и написал над ним: «Опасайтесь, это тоже гайгер».

Резко за спиной Маринки раздался голос Дашки:

— Марина, автобус идёт! Быстрее!

Дашка подошла поближе и заглянула в коридорчик. Увидев на полу мерзкое животное, она перепугалась не на шутку, и завизжала, и закричала, что дурная. Маринка схватила её за руку и потащила на улицу. Там на свежем воздухе впечатлительную девчонку затрясло. Она вроде и успокоилась немножко, но и совладать с собой никак не могла. Стала у выхода из магазина, будто приклеилась к тротуарной плитке и, вытаращившись на мусорный контейнер, затрясла головой и что-то нечленораздельное забормотала. «У неё есть руки. У неё есть руки», — всё, что могла разобрать Маринка из бормотания.

А автобус тем временем заскрипел тормозами на остановке. Он полностью остановился и, раздав своеобразный шипящий звук, открыл свои дверцы.

9

Визглов осознал, что боится мыслить. В какой-то момент ему стало страшно анализировать происходящие с ним события. С каждой попыткой в чём-нибудь разобраться, его сознание всё глубже и глубже погружало мозг в какие-то шизофренические дебри. Неужели такое возможно, удивлялся Сергей, что сумасшедший человек понимает, что он сошёл с ума.

А он, действительно, отдавал себе отчёт в том, что всё, что он видит своими глазами — это бред его разума. Но как заставить своё сознание выбраться из той пропасти, в которую его затянуло, Сергей не представлял. Он чувствовал, что всё не так, как должно быть в реальности, но ничего не мог с этим поделать.

Разве может этот трясущийся старикашка профессор Мозолин ему чем-то помочь? И помогает ли он ему?

— Молодчина, ты мне чётко рассказал о том, кем ты работал, какие проблемы решал, а также о том, как твоя работа тебя совсем замучила, — похвалил Визглова Пётр Андреевич. — Что в последние годы твоё начальство стало каким-то раздражённым, злым, постоянно кричало, пугало людей кризисом и безработицей.

— Да, — подтвердил Сергей, — так оно и было. Я точно помню. Не нравится, говорили у нас на работе, увольняйтесь. Вас никто не держит.

Профессор Мозолин подошёл почти вплотную к Визглову и наклонился к его уху.

— Умница! — вскрикнул Пётр Андреевич. — Ты немало мне рассказал. Осталось только порыться в мелочах. Скажи, а как назывался СПК, в котором ты работал?

— Блин! — тут же растерялся Сергей. — Сейчас! Дайте вспомнить.

— Ну, что же ты, это ж такой простой вопрос.

Всё лицо Визглова покрылось испариной. Он знал, что ответ есть в его голове… но… но… где он? Где он спрятался?

— Блин! СПК?! СПК? Не помню!

— Хорошо, опиши, как выглядел твой кабинет.

— Мой кабинет? — растерялся Сергей. — А у меня был кабинет?

— Тебе виднее.

— Я не помню, — ответил, закрутив головой, Сергей. — Совершенно этого не помню.

— Хорошо, давай я задам вопрос ещё попроще. Ты откуда родом?

— Я же говорил. Из деревни Грабово.

— Улица и номер дома! Быстро мне отвечай! Назови мне, дружочек, улицу и номер дома, в котором ты жил.

— Улица Мира, — выпалил Визглов. — Дом восемьдесят третий.

— Вот оно! — закричал, чуть ли не танцуя на одном месте, профессор Мозолин. — Восемьдесят третий дом, ты говоришь?! В деревне, которую ты назвал, всего тридцать шесть домов и две улицы. И улицы Мира там нет!

— Что это всё значит? — взмолился Сергей. — Помогите же мне, профессор!

— А это, мой хороший, значит, что ты рассказываешь не о своём прошлом, а о чужом или выдуманном.

— Нет же, доктор, я из деревни Грабово! Там у меня бабушка жила, и там я женился.

— Выгоняй это прочь из себя! — стиснув зубы, приказал Мозолин. — Вспоминай всё, что вспоминается! Вытягивай на свет из своей головы весь хлам. И вместе с ним всё то, что происходило с тобой на самом деле.

— Я не понимаю, о чём вы говорите.

— Вытяни хоть маленький кусочек правды. Я тебя умоляю. Дай мне, старику, за что-нибудь зацепиться.

— Профессор, я знаю, что со мной происходит. У меня повреждён мозг. И поэтому он даёт такие сбои.

— Можно тогда уточнить, — завыл Пётр Андреевич, — кто или что его повредило? Может, ты и на этот вопрос знаешь ответ?

Визглов потерялся на пару секунд и тут же нашёлся:

— Гайгеры! Зверюшки такие. Ну, вы сами про них с Пулкиным говорили. Я этот момент хорошо запомнил.