Генка и Нинзя

«Она, наверно, ужасно тяжелая», — подумал Генка. Нина кивнула Соне и та пошла вперед, спускаясь еще ниже по металлическим, судя по стуку подошв ее сандалий, ступенькам. Дорогу ей освещала Нина — она взяла одну из свечей со стены. Желтый свет прыгнул в подвал, мазнул стенки пару раз и пропал, а вот звук шагов девчонок было слышно еще долго. Наверное, лестница длинная…

Гена посмотрел на Аню и Лизу, которые остались с ним, наверху, пытаясь понять по их лицам, что ему делать и чувствовать. Несмотря на его самообладание, ему очень хотелось вскочить и убежать, хотя ничего страшного вроде бы кругом и не происходило — подумаешь, заброшенный дом.

Однако с Геной происходило то, с чем он раньше ни разу не сталкивался. Он не мог отделаться от ощущения, будто в тот момент, когда он ступил на территорию дома, весь остальной мир исчез. И чем больше Гена пытался понять это странное чувство, тем больше он проваливался в него, как в болото.

Он ощущал, что существовал только этот дом. За его стенами — пустота, небытие. Все, что там осталось — поблекло, как полузабытый сон. Генка с трудом мог припомнить подробности вчерашнего разговора с Витькой, а воспоминания о старой школе и вовсе казались смазанными картинками, половина из которых вообще была кем-то наверняка выдумана. Гена подумал о родителях — они представились ему не как живые, реальные люди, а как чьи-то старые фотографии в альбоме, будто кто-то показывает на них высохшим узловатым пальцем и рассказывает Генке — «Вот мама Гены, Алефтина… Вот его папа, Александр… они жили на Межевой, в двадцать пятом доме, много лет назад»…

— Ой, мышь!

Если бы Лиза не вскрикнула, Гена бы потерял всякое чувство реальности… вернее, оказался бы в какой-то другой, утонул в чем-то зыбком, но громкий, резкий голос вернул его обратно. И — странное дело, теперь уже его ощущения казались ему надуманными и полузабытыми. Только что он чувствовал, как погружается в вязкое забытье, и вот секунду спустя он уже кричит «Ой, ой, где?» вместе с двумя девчонками, для конспирации, конечно.

«Придут же глупости в голову», — подумал Генка, а вслух сказал:

— Наверное, убежала. Или тебе показалось.

— Убежала… точно была, я видела.

Аня наморщила нос:

— Фу-у-у. Не люблю мышей. И крыс. Правильно Соня их взяла.

— Зачем? — Удивился Гена. — Куда взяла?

— Вниз, — Аня кивнула на открытую пасть погреба. — К Фрицу.

— Кому-кому? — Еще больше запутался Гена.

— Ну, Фрицу. Нинка, правда, зовет его индейским именем каким-то, но мне кажется, что он больше похож на фрица. На немца. У него на голове… или где там, шлем такой железный… м-м-м…

— Каска? — предположил Генка.

— Точно! Каска. Как у рабочих, что работают на стройке, только железная.

— А что он там делает? — Вконец запутавшись, Генка посмотрел на Лизу, может она поможет. Но та молчала, лицо ее нервно подергивалась и взглядом она искала на земле мышь. Генка повернулся к Ане. Ему показалось, он понял. — В смысле, там что… С войны остался труп немца?

— Наверное, не знаю. С какой войны? Великой отечественной? Или которая раньше была?

Генка подавил желание расспросить девочку о форме каски, знаках отличия и прочем — это выдало бы его, девчонки в таком не разбираются.

— Ну-у-у… вообще немцы наш город оккупировали только в Отечественную, поэтому немцу с Первой мировой тут нечего делать. И как он сюда попал?

— Не знаю, может на парашюте спрыгнул. Попал в подвал и застрял там. Чего ты прицепилась? Какая разница? — голос Ани звучал резко и раздраженно, но Генка сразу понял, что она попросту боится говорить о том, что в погребе.

Тогда он повернулся к Лизе.

— Лиз… Там правда Фри… то есть скелет немца?

— Не скелет, — чуть напряженным голосом ответила Лиза, не отрывая взгляда от пола.

— Кости?

— Не-а. — Коротко ответила Лиза. Генка замолчал. Но в голове теснилось слишком много вопросов и пару минут спустя, он, не выдержав, снова обратился к Ане:

— А зачем Нина и Соня туда пошли?

— Я же сказала. Понесли мышей.

У Гены вытянулось лицо.

— У Сони в кастрюле… мыши? — Аня кивнула. — Какие? Зачем?

— Белые. Из зоомагазина. Фрица кормить. Заткнись уже, а?

Генка заткнулся. Чем дольше отсутствовали Нина с Соней, тем больше злилась (или боялась?) Аня, и тем чаще вздрагивала Лиза. Прошло несколько минут — хотя казалось, что часов, — и из подвала донеслись мерные звуки шагов. Шлеп, шлеп. В каморке стало светлее — из погреба высунулась рука со свечкой, потом показалась Нина, а за ней — Соня.

— Ну как? — Подскочила Аня.

— Все хорошо, — ответила Нинка. — Только Соня, дурында, вместе с кастрюлей их уронила. Но вроде все нормально, как и раньше.

Нин-зя обвела всех довольным взглядом:

— Мы сегодня опять победим.

4. Охота

Дорогу назад Генка помнил плохо, возможно, потому что шел на автомате, в голове крутились вопросы и сумасшедшие предположения.