Генка и Нинзя

Получалось так, что в погребе каким-то образом оказался немецкий солдат или офицер, он погиб там во время войны, когда была оккупация… или позже, когда город освобождали. И вот к этому скелету девчонки зачем-то носят мышей. Или не к скелету? Может, там кот раненый? В смысле, вполне себе живой и современный кот, а не немецкий кот из прошлого… или там машина времени и настоящий, живой «фриц»? «Тьфу, слишком много фантастики для обычного заброшенного дома, это не Кир Булычев, это жизнь, — дал себе мысленного пинка Генка, — и вообще, лучше пока не делать выводов, а просто запоминать всё хорошенько, как будто я камера кинохроники, а обдумать потом… с Витькой».

Они уже почти вышли на улицу, когда Нина остановилась и повернулась к «Лене».

— В следующий раз с тобой пойдем. Тебе надо будет принести кого-нибудь, ну типа мышь, крысу ручную… вряд ли ты поймаешь дикую. Или хомяков, морских свинок. Можешь родителей упросить купить тебе морскую свинку?

Генка, с трудом поспевая за мыслью Нины, покачал головой. Родители у него были класс, но вот с живностью у них был пунктик. Даже рыбок — ни-ни.

— Карманные деньги есть? — Вздохнула Нина нетерпеливо. — Должны быть. Купишь в зоомагазине кого-нибудь. Поняла-то хоть, зачем? Девчонки объяснили?

— Я ей сказала, что… — начала Аня, но Нин-зя резко ее оборвала:

— Я не у тебя спрашивала.

Аня тут же сникла.

— Объяснили… — Медленно, подбирая слова, ответил Генка. — Вы там внизу кого-то кормите. А еще там скелет немца с войны…

Нина фыркнула и ощутимо ткнула Аню в плечо:

— Опять ты со своим Фрицем. Сколько раз говорить? — И посмотрела на Гену серьезным, тяжелым взглядом. — Ты ее не слушай. Немцы тут ни при чём. Он не Фриц, он — Маниту.

— Мани…? — запнулся Генка.

— Древний индейский дух. Ну, как в книжках Фенимора Купера, читала? Великий дух Маниту? Если ему приносить жертвы, он дает победу в любом бою. Но жертвы, само собой, должны быть живые. Пары мышей ему как раз хватает на один бой. Хомяки лучше — тоже пару, чтобы наверняка и быстро. Теперь понятно?

Гена медленно кивнул.

— На следующей неделе твоя очередь. Потому что ты новенькая, и потому что мы носим по очереди, и как раз должна была Тоня идти, но раз она уехала, а ты вместо нее… Короче, поняла? Крысу или пару мышей. Рыбки, кстати, почему-то не подходят.

— А птиц жальче, — добавила Соня. Глаза у нее были красные, будто она много плакала.

— Поняла? — переспросила Нина.

— Поняла. — Ответил Гена.

— И еще одно. Никому ни слова о доме и Маниту, слышишь? Если взрослые узнают… короче, поклянись, что никому не расскажешь про то, что тут было. И вообще про то, что мы сюда ходили.

— Взрослые ничего не узнают, — уцепился Генка за единственный свой шанс обсудить весь этот дурдом с Витькой, за формулировку клятвы, на которую его натолкнула сама Нинка.

— Скажи, «чтоб мне сдохнуть».

— Чтоб мне сдохнуть!

Нина кивнула и полезла на улицу.

А потом был бой.

Назвать это игрой Генка мог бы раньше, но не после того, что видел в заброшенном доме.

Несмотря на все страхи и переживания утра, он словно наполнился энергией. Он бегал так быстро, как никогда в жизни. Крался бесшумно, как пантера.

Нин-зя выдала ему оружие. Он ожидал увидеть пластмассовый пистолет или автомат, но она дала ему лук и стрелы в колчане, сшитом из мешковины. Лук был почти настоящий — крепкий, тугой.

— Это мой лук, я сама делала, — объяснила Нина, перехватив его удивленный взгляд, — не поломай смотри.

— А ты с чем будешь?

— Не пропаду. Так даже удобнее, не надо стрелы экономить. — Нина ухмыльнулась и похлопала по поясу, где висела рогатка.

— А почему… Мы же в казаков-разбойников играем? Я думал, будет пистолет.

Обычно играли с пластмассовым оружием, изображая выстрелы громким «тра-та-та». Счастливчики были обладателями револьверов с пистонами — длинными узкими полосками бумаги, на которую нанесены кружочки «пороха». Боек щелкал по кружку, раздавался хлопок, летели искры, появлялся запах селитры… Были еще пистолеты с пластмассовыми дисками, автоматы, которые стреляли шариками или пульками, но они рано или поздно ломались, переходя в разряд «тра-та-та».

Нина в ответ на вопрос Генки пожала плечами.

— Мы играем в индейцев. А пацаны в кого хотят.

Все произошло быстро, во мгновение ока. Генка прятался в кустах во дворе девчонок, несмотря на то, что Нин-зя, перед тем, как убежать, указала ему совсем другую точку. Он перебрался в кусты, и не углядеть его там мог бы только идиот, либо слепой.

Но Лёша стоял прямо напротив него, у качелей, и смотрел, казалось, Генке прямо в лоб… и не видел его!

Генка для пробы шевельнулся. Хрустнул веткой. Кашлянул. Лёша развернулся и стал красться в другую сторону, смешно пригибаясь.

«Может, Витька приказал им меня не ловить и делать вид, что не заметили?» — предположил Гена.

Его почти сразу захватил азарт — сначала он думал, что попросту отсидится в кустах где-нибудь и ближе к середине даст себя поймать, но неожиданно обнаружил, что не хотел отсиживаться, не хотел быть пойманным, быть жертвой. Он хотел быть охотником.