Бессонница. Рядом мирно спит Анька… а я, в который раз, пытаюсь устроиться поудобнее. Темно. Часы на стене тускло высвечивают три часа ночи. С досадой понимаю, что через несколько часов снова на работу… И я опять приду уставший. Тупо приговариваю себе под нос, что хочу спать… нужно спать… Сотни картинок блуждают в моей голове, но сон не берет… Не вытерпел.
8 мин, 15 сек 7690
Злилась она, крутя его в руках. Я разозлился… — Какого скелета? Аня, нам бежать отсюда нужно… НЕМЕДЛЕННО!
— Как из какого скелета?! Из семейного… Зайка, ты меня удивляешь… Того, что в моем шкафу!
Она не слышала меня. Я уже в который раз пытался ей объяснить, что нужно идти отсюда… из этой квартиры. А она, пропуская все мимо ушей, открыла дверцы своего шкафа и надела череп на скелет, который там был… — Теперь все в порядке. Представляешь, что бы было, если бы моя мама, твоя теща любименький, приехала и узнала… не приведи Господи… что я сломала семейную тайну ее прабабушки? Это же, все-таки, реликвия… — Аня!
В какое-то мгновение я захотел ее затрясти, чтобы до нее дошло… но мои руки прошли сквозь нее, словно ее там и не было. А она так и не слышала меня. Закрывала шкаф на огромный замок, любовно запихивая ключ в лифчик. В абсолютной прострации пошел в ванную умыть лицо. Правда, за дверью спальни оказался не коридор, а судебный зал. Было уже все равно. Я видел, как на середину судебного зала поставили гильотину. Потом тянули какую-то бабу.
— Я Жанна Дарк, — кричала она, — я ведьма, меня нужно жечь!
Более абсурдного я сегодня не видел. Пройдя судебный зал с кучей народу и целой площадью вокруг, я отворил следующие двери. Включил свет. Из дна ванны на меня смотрела теща.
— Твое здоровье!
Пьяно икнула она и выпила из бокала какую-то, очень похожую на шампунь, жидкость. При этом она сняла с головы парик. С ее голого черепа проклевывались маленькие рожки. Меня это доконало, я развернулся, хотел пойти… и понял, что я в кухне. Правда, она была больше в сотни раз… В какое-то мгновение дошел до незнакомца непрерывно пыхтящего то сигарой, то папиросой, все это косячком закусывая. Его, с перерезанными венами, руки стекали кровью, прямо на кафельный пол, где кровяные капли медленно утопали в кафельноболотной жиже.
— Кто ты?
Спросил я, понимая, что абсурд начинается здесь и здесь заканчивается.
— Я Смерть.
Так же односкладно ответил незнакомец. Его черный плащ с капюшоном прятали все, кроме серого тухлого лица с пустыми глазницами. Он опять затянулся и с нежностью вытер своим рукавом кровь из лезвия косы. Я сел напротив него, чувствуя, каким холодом тянет от него.
— Зачем весь этот маскарад… с убийствами… скелетами?
Он пожал плечами и поморщился.
— Никакого маскарада, никаких убийств. Я лишь собираю души… — Я видел, как здесь убивали и ты стоял в стороне… невидимый.
Мужик опять затянулся, теперь улыбаясь. В его гнилой пасти появился один золотой зуб.
— Каждый видит то, что может, реже то, — что хочет. Посмотри на мои руки, они порезаны… Когда раны заживятся, кто-то где-то умрет… Тогда приду я… Это неминуемо… — Кто ты?
Опять выдавил из себя, всматриваясь у него и не понимая, почему спрашиваю одно и то же. Он молчал, потом как-то глянул странно и затушил сигарету… Потянулся за другой.
— Не знаю.
Наконец сказал он и немножко подумавши-продолжил.
— Возможно я чей-то семейный секрет. А, возможно, и чей-то потайной ужас. У меня сотни лиц… Сейчас я Смерть. Сегодня я ночую у тебя и жду угасающих людей. Я собираю их душе и переправляю через реку смерти.
— Стикс? Но почему ты не там, а здесь?
Он снова пожал плечами.
— Это твое воображение, а не мое… В конце концов, время изменяется, места изменяются… Хочешь закурить?
Я покачал головой и вышел из кухни. Прямо передо мной длиннющий коридор с тысячами дверей. Я иду и открываю каждые из них и в каждой из них курит Смерть… стекает кровью… сгорает… И опять все сначала… Наконец, не вытерпев, остановился возле каких-то из них и спросил у мужика, что тот курит… Он удивленно поднял на меня глазницы.
— Мальборо… — Но ты… Смерть. Это же не по правде? По приколу!?
Он покачал головой.
— Сигареты, папиросы… косяки… сигары… Все настоящее. Когда я прекращаю курить — кто-то умирает… Кто-то, кто курит то же… Я курю постоянно, бесконечно… — Но тогда люди… через тебя подседают на них?
Смерть привычно пожал плечами и улыбнулся… — Это моя работа… У тебя странные вопросы… Я снова закрыл двери и опять отворил. Ужас, страх, испуг… Все куда-то исчезло, я будто говорил сам с собой.
— Скажи, Смерть, что в конце коридора. куда ведет высохшее русло???
— Не знаю. Это твой сон.
Аня тихо сопела, когда зазвонил будильник… Я резко проснулся, выключил его… и понял, что наконец выспался. Встал с кровати — раскладного диванчика и осмотрел нашу с Анюткой однокомнатную квартиру. Вспомнив ночной сон, улыбнулся и невольно захотел посмотреть, что делается в шкафу. Одел халат и пошел на кухню, по пути спотыкаясь о разбросанную в коридоре обувь. Почему-то кружилась голова.
— Как из какого скелета?! Из семейного… Зайка, ты меня удивляешь… Того, что в моем шкафу!
Она не слышала меня. Я уже в который раз пытался ей объяснить, что нужно идти отсюда… из этой квартиры. А она, пропуская все мимо ушей, открыла дверцы своего шкафа и надела череп на скелет, который там был… — Теперь все в порядке. Представляешь, что бы было, если бы моя мама, твоя теща любименький, приехала и узнала… не приведи Господи… что я сломала семейную тайну ее прабабушки? Это же, все-таки, реликвия… — Аня!
В какое-то мгновение я захотел ее затрясти, чтобы до нее дошло… но мои руки прошли сквозь нее, словно ее там и не было. А она так и не слышала меня. Закрывала шкаф на огромный замок, любовно запихивая ключ в лифчик. В абсолютной прострации пошел в ванную умыть лицо. Правда, за дверью спальни оказался не коридор, а судебный зал. Было уже все равно. Я видел, как на середину судебного зала поставили гильотину. Потом тянули какую-то бабу.
— Я Жанна Дарк, — кричала она, — я ведьма, меня нужно жечь!
Более абсурдного я сегодня не видел. Пройдя судебный зал с кучей народу и целой площадью вокруг, я отворил следующие двери. Включил свет. Из дна ванны на меня смотрела теща.
— Твое здоровье!
Пьяно икнула она и выпила из бокала какую-то, очень похожую на шампунь, жидкость. При этом она сняла с головы парик. С ее голого черепа проклевывались маленькие рожки. Меня это доконало, я развернулся, хотел пойти… и понял, что я в кухне. Правда, она была больше в сотни раз… В какое-то мгновение дошел до незнакомца непрерывно пыхтящего то сигарой, то папиросой, все это косячком закусывая. Его, с перерезанными венами, руки стекали кровью, прямо на кафельный пол, где кровяные капли медленно утопали в кафельноболотной жиже.
— Кто ты?
Спросил я, понимая, что абсурд начинается здесь и здесь заканчивается.
— Я Смерть.
Так же односкладно ответил незнакомец. Его черный плащ с капюшоном прятали все, кроме серого тухлого лица с пустыми глазницами. Он опять затянулся и с нежностью вытер своим рукавом кровь из лезвия косы. Я сел напротив него, чувствуя, каким холодом тянет от него.
— Зачем весь этот маскарад… с убийствами… скелетами?
Он пожал плечами и поморщился.
— Никакого маскарада, никаких убийств. Я лишь собираю души… — Я видел, как здесь убивали и ты стоял в стороне… невидимый.
Мужик опять затянулся, теперь улыбаясь. В его гнилой пасти появился один золотой зуб.
— Каждый видит то, что может, реже то, — что хочет. Посмотри на мои руки, они порезаны… Когда раны заживятся, кто-то где-то умрет… Тогда приду я… Это неминуемо… — Кто ты?
Опять выдавил из себя, всматриваясь у него и не понимая, почему спрашиваю одно и то же. Он молчал, потом как-то глянул странно и затушил сигарету… Потянулся за другой.
— Не знаю.
Наконец сказал он и немножко подумавши-продолжил.
— Возможно я чей-то семейный секрет. А, возможно, и чей-то потайной ужас. У меня сотни лиц… Сейчас я Смерть. Сегодня я ночую у тебя и жду угасающих людей. Я собираю их душе и переправляю через реку смерти.
— Стикс? Но почему ты не там, а здесь?
Он снова пожал плечами.
— Это твое воображение, а не мое… В конце концов, время изменяется, места изменяются… Хочешь закурить?
Я покачал головой и вышел из кухни. Прямо передо мной длиннющий коридор с тысячами дверей. Я иду и открываю каждые из них и в каждой из них курит Смерть… стекает кровью… сгорает… И опять все сначала… Наконец, не вытерпев, остановился возле каких-то из них и спросил у мужика, что тот курит… Он удивленно поднял на меня глазницы.
— Мальборо… — Но ты… Смерть. Это же не по правде? По приколу!?
Он покачал головой.
— Сигареты, папиросы… косяки… сигары… Все настоящее. Когда я прекращаю курить — кто-то умирает… Кто-то, кто курит то же… Я курю постоянно, бесконечно… — Но тогда люди… через тебя подседают на них?
Смерть привычно пожал плечами и улыбнулся… — Это моя работа… У тебя странные вопросы… Я снова закрыл двери и опять отворил. Ужас, страх, испуг… Все куда-то исчезло, я будто говорил сам с собой.
— Скажи, Смерть, что в конце коридора. куда ведет высохшее русло???
— Не знаю. Это твой сон.
Аня тихо сопела, когда зазвонил будильник… Я резко проснулся, выключил его… и понял, что наконец выспался. Встал с кровати — раскладного диванчика и осмотрел нашу с Анюткой однокомнатную квартиру. Вспомнив ночной сон, улыбнулся и невольно захотел посмотреть, что делается в шкафу. Одел халат и пошел на кухню, по пути спотыкаясь о разбросанную в коридоре обувь. Почему-то кружилась голова.
История ждёт вашей реакции
Дочитайте историю до конца, чтобы оставить реакцию
Страница 2 из 3
