Гниет

— Олег, хватит распускать свой язык на старого человека. Он ничего тебе не сделал. Без него мы даже не поймём, куда ведут следы. Игнат — самый опытный из нас в этих делах. Он с детства в лесу и знает следы всех зверей. Так ведь, Игнат?

Однако Игнат не ответил. Он лишь молча стоял и глядел на следы, отпечатавшиеся в грязи. С минуту молчания губы старика открылись, и он произнёс:

— Да… Знаю… Только странно одно. Детская это нога. Да ещё при чём босая. Вот глядите: вот нога Лёни, в подошве, трава примята грубо. А рядом с ним будто ребёнок шёл. Так ещё и без обуви. Да и странная это нога. Будто сломана. Как бы буквой Г. Видите, вот у основания пальцев — они все влево будто сломаны… Человек с такими травмами не сможет ходить. Да и что ребёнок со сломанной ногой забыл в лесу ночью?

Мужики промолчали. Увидев следы лично и поняв, что старый охотник не врёт, они молча развернулись и пошли прочь.

Этим же вечером в сельском клубе состоялось собрание. Собралась почти вся деревня — пришёл кто мог. Всех волновали странные исчезновения. В деревне уже событие, если кто-то украл берёзовый сок или что-то такое бытовое. Но тут — пропажа двух людей. Мужики рассказали всё, что знали, показали фотографии следов. Все поверили. Бабы молча охали, жена Леонида тихо плакала в углу. Кто-то крестился, кто-то шептался.

Вдруг всех перебил Андрей. Тот самый крепкий богатырь.

— Нам сейчас нужно решать, как и чего делать. Нужно ехать в город или соседнюю деревню за помощью и отправляться в лес на поиски пропавших людей. Нас четверых не хватит. А сейчас мы — единственные, кто по здоровью может отправиться на их поиски. Старики не выдержат такой нагрузки.

Высказался крепыш. Толпа стариков начала бурное обсуждение. Но вдруг из обсуждения всех вырвал голос старика Митрофана.

— Не сможете вы выехать из деревни. Дорогу размыло. Вода с болота течет. Там сейчас даже кони не пройдут.

— Значит, мы пойдём пешком в соседнюю деревню, — воскликнул Андрей.

— Нельзя. Эта затея совсем пустая. Пока мы дойдём, потеряем уйму драгоценного времени. С ними может случиться что угодно. Идти по следам нужно сейчас, пока дождь вновь не пошёл и следы не размыло, — ответил старый охотник Игнат.

На этом и решили.

Но когда мужики уже начали расходиться, кто-то из старух сказал в тишине. Не громко. Почти шёпотом. Но все услышали.

— Опять.

Одно слово. Зал замер. Кто-то перекрестился. Кто-то зашипел на старуху. Кто-то сделал вид, что не слышал. Но Пётр услышал. И Игнат услышал. И Митрофан услышал.

Потом заговорили. Не все. Только старики. И не прямо. Обрывками. Как будто вспоминали что-то, что должно было остаться в прошлом.

— Моя бабка говорила, — начала одна.

— Да врала она всё, — оборвала себя вторая.

— Не врала, — возразила третья.

— Просто не всё говорила.

Пётр слушал. И не понимал. Но запоминал. Как учили в детстве — не перебивать стариков.

— Однажды в какой то промежуток времени, — начал Митрофан. И замолчал. Как будто сказал уже слишком много.

— Лес, — добавил он через минуту. И снова замолчал.

— Растёт, — закончил за него Игнат. И посмотрел на Митрофана. Долго. Молча. Как будто проверял — можно ли говорить дальше.

— Не растёт, — вдруг сказала одна из старух. Резко. Зло.

— Он просыпается.

Все примолкли Как будто кто-то выключил звук. Только скрип половицы. И ветер в окне.

— Ну так растолкуйте же вы! Что же обрывками какими-то кидаетесь?! Ну люди же пропали! — вскочил с места молодой Олег.

— Мы тут в драму как будто какую то играем! Если знаете, чего, то говорите!

Скрипнула задняя лавка, из-за спины сидящей женщины, медленно, словно черепаха высунулась из панциря, показалась голова старухи. То была самая древняя жительница села, ей было чуть ли не под сотню лет, она еле ходила, но всегда пыталась доковылять до собраний, все ласково называли её бабушка Поля.

— Ходят старые легенды, об этом месте. Когда я была маленькая, была у нас такая страшилка, мол, дитяко в лес не убегай, а то тайга тебя схватит, да переварит! И будешь ты с ней одним целым… И раньше люди пропадали, я маленькая была… Я не помню почти, помню только, то что не с нашей деревней это было, а с дальней, вроде тогда она называлась Воргалары. То была самая дальняя деревня, сейчас там сплошной лес, но мать моя рассказывала, что люди с той деревни пропадать стали. Просто исчезали семьями, скотом, по одиночке. Потихоньку так, сначала какая то никому не нужная сиротка сгинет, потом мама с дочкой по грибы пошла, да не вернулись. А потом и целыми семьями со скотиной исчезать стали…

— Как Нюрка то…

— Перебила её какая то тетка, что сидела рядом.

— Тише!

— Рявкнул охотник Игнат.

— Дайте закончить!