Гниет

Далеко в чаще снова раздался тот влажный, скрипучий звук. Будто кто-то пытался позвать по имени.

Только на этот раз голосов было несколько.

Голоса не кричали. Они звали.

Тихо. Почти ласково. Каждый — своим тембром, но все с одной и той же влажной, скрипучей примесью, будто звук шёл не из горла, а из полого ствола.

— Пе… тя…

— Анд… рей…

— Оле… жек…

— Иг… нат…

Пётр почувствовал, как волосы на затылке поднялись. Голос, который произнёс его имя, был Леонида. Тот, что звал Андрея, — женский, похожий на Нюрин. Третий — совсем чужой, детский, тонкий. Четвёртый… старый, хриплый, будто дед, которого Пётр давно похоронил.

Олег резко развернулся и выстрелил в сторону голосов. Дробь ушла в густую зелень. Ответа не последовало. Только тихий шелест, словно листья одобрительно кивнули.

— Хватит палить, — глухо сказал Игнат.

— Ты только зря патроны тратишь. И привлекай ь их сильнее.

— Их?

— Олег нервно передернул затвор.

— Сколько их там?

Старик не ответил. Он смотрел не в чащу, а себе под ноги. Земля вокруг их сапог уже успела покрыться тонкой сероватой плёнкой. Там, где минуту назад были следы, сейчас лежала гладкая, чуть влажная поверхность, похожая на кожицу перезревшего гриба.

— Они не идут за нами, — тихо произнёс Андрей.

— Они ждут. Пока мы сами станем… удобнее.

Пётр сглотнул. Во рту был тот самый сладкий привкус. Он уже не исчезал, даже когда они отошли. Сидел на языке, липкий, настойчивый.

Они двинулись вдоль опушки, стараясь держаться ближе к более светлым местам. Но лес будто сжимался. Просветы между стволами становились уже. Свет — грязнее. И запах… запах теперь шёл не только снаружи. Он поднимался изнутри. Из лёгких. Из крови.

Через пару сотен шагов Олег вдруг остановился и схватился за шею.

— Что?

— Андрей поднял ружьё.

— Ничего… просто…

— Олег провёл ладонью по горлу.

— Чешется. Сильно.

Он оттянул воротник. На коже, чуть выше ключицы, виднелось маленькое розоватое пятно. Не укус. Не царапина. Просто участок кожи, который стал чуть мягче и светлее остальной. А по краю уже наклёвывалась тончайшая зелёная ниточка.

Олег дёрнул рукой, будто хотел сорвать, но Игнат резко перехватил его запястье.

— Не трогай. Раздавишь — разнесёт быстрее.

— Что разнесёт?! — голос Олега сорвался.

— Что это, блядь, такое?!

— То же самое, что с коровой. Что с Лёнькой. Что с Нюрой.

— Игнат говорил ровно, почти устало.

— Лес не кусает. Он… подселяет. Понемногу. Через дыхание. Через кожу. Через царапины.

Пётр молча посмотрел на свою ладонь. То место, где утром была царапина, теперь почти не отличалось от окружающей кожи цветом. Но на ощупь было… теплее. И чуть влажнее. Под кожей будто что-то медленно шевелилось — не болью, а лёгким, почти приятным теплом.

Он быстро спрятал руку в карман.

Голоса снова раздались. Ближе. Теперь их было больше. Пять. Семь. Десять. Они уже не звали по именам. Они просто тянули один и тот же протяжный, влажный звук — будто лес учился говорить всеми ртами сразу.

Андрей первым заметил движение справа.

Между двумя толстыми елями медленно поднималась новая фигура. Ниже предыдущих. Тоньше. На ней ещё держались клочки тёмного платья. Женского. А из распущенных, уже почти полностью зелёных волос торчали мелкие белые цветы. Те самые, что пахли гнилью.

Фигура подняла руку — длинную, ветвистую — и помахала. Совершенно по-человечески. Как будто увидела знакомых.

Олег выругался сквозь зубы и поднял ружьё. На этот раз Игнат не стал его останавливать.

Выстрел. Фигура качнулась, потеряла несколько «пальцев». Но сразу же из обрубков поползли новые побеги. Быстрее, чем в прошлый раз. Гораздо быстрее.

— Они учатся, — тихо сказал Пётр.

— Чем ближе мы, тем быстрее они… чинятся.

Игнат кивнул.

— И тем быстрее меняемся мы.

Они побежали.

Не по тропе — тропы уже не было. Просто прочь, туда, где казалось светлее. Ветки хлестали по лицам. Земля пружинила и иногда проваливалась, заставляя спотыкаться. За спиной голоса становились громче, согласованнее. Уже не зов. Почти пение.

Пётр бежал и чувствовал, как ладонь в кармане становится всё теплее. Как будто внутри неё уже начинало расти что-то своё. Маленькое. Терпеливое. Ждущее.

А далеко позади, там, где они только что стояли, земля медленно закрывала их следы белёсой, живой плёнкой.

Они бежали, пока лёгкие не начали гореть.

Лес не преследовал. Он просто сужался. Стволы сходились всё плотнее, ветки всё ниже. Свет, к которому они рвались, оказался обманом — серым, грязным, будто пропущенным через толстый слой мутной воды. А запах… запах теперь шёл уже не сзади. Он был везде. В каждом вдохе. В каждой капле пота.

Олег споткнулся первым.

Нога ушла в землю почти по колено. Он закричал — коротко, зло — и дёрнулся. Земля не держала. Она обволакивала. Мягкая, тёплая, живая. Из провала сразу потянулись тонкие белые нити и обвили голенище сапога.