Вечером собиралась заехать за вещами Ольга, и Курин не хотел, чтобы бывшая жена долго задерживалась в квартире.
125 мин, 54 сек 1865
Однако зайти в подъезд Алексею не захотелось: возле двери с кодовым замком стоял Корытцев. Не было желания общаться с Павлом Сергеевичем, уж больно навязчивым он становился. Ведь ясно же дали ему понять: цветок не продается и баста, так стоит ли впустую терять время? Он что, не слыхал поговорку про непрошенного гостя?!
Курин ровным шагом, чтобы не привлечь внимания, прошел мимо своего дома и спрятался за кустами.
Следователь набирал номера всех квартир по очереди, но у большинства жильцов не было домофонов, поэтому повезло Корытцеву не скоро. Когда наконец какая-то бабушка открыла дверь, следователь исчез в подъезде и не выходил из него так долго, что Курин решил: тот наверняка настроен серьезно и дождется его.
А может, он к другим пришел? Город хоть и небольшой, а шибко криминальный-не исключено, среди соседей тоже бандитов хватает. Особенно тот подозрителен, с четвертого этажа, со шрамом. Одному лешему известно, чем он занимается…
Или… Алексей вспомнил, что дверь запер на один замок. Может, следователь давно в квартире роется? С таким контингентом по долгу службы общается — не удивительно, если кое-чему научился.
Еще немного и Курин выдал бы себя, но к счастью, Корытцев все же вышел из дома. Сел в черную BMW, что стояла у подъезда, махнул водителю рукой, и машина уехала.
В восемь вечера в домофон позвонили. Алексей никого не ждал и пускать в подъезд кого ни попадя не собирался. Жаль, что соседи это сделали.
Павел Сергеевич не давал умолкнуть дверному звонку. Курин умел пользоваться «глазком» и своего решения не общаться с Корытцевым менять не думал.
«Пусть считает, что меня нет дома. Кто сказал, что я здесь?» — подумал он и на всякий случай отключил мобильный телефон и вынул из розетки домашний.
«Вот так. Мобильник разрядился, а городской сломан!»
Теперь главное свет не включать — в то, что лампы сами по себе включаются и выключаются, вряд ли кто-то поверит. Все: ужин, потом ватные шарики в уши и — спать!
Но Корытцев явился и следующим вечером.
— Алексей Геннадьевич, я знаю, что вы дома, — шумел он за дверью, — откройте же, не вынуждайте меня вызывать отряд милиции!
«Хороший ход на дурачка!» Я знаю, что вы дома!» — хуже не будет, если он так покричит, вдруг я и правда здесь. Глядишь, испугаюсь и открою. А на» нет«и суда нет. Но, может, я не дома»…— посмеялся Курин.
— Открывайте же наконец! У вас на кухне телевизор работает, глупо притворяться, что вас нет.
Ничего у него на кухне не работает! Алексей давно перетащил телевизор вместе с антенной в ванную и смотрел его с самым низким уровнем громкости. Как Корытцев разглядел? Неужели все дело в окошке между кухней и ванной? Что-и шторы не помогают?
Голос из-за двери не давал скучать.
— Господин Курин!— и опять звонки.
«Значит, и шторы не помогают, — понял скрывающийся, — И что, я всю жизнь от него прятаться буду?!»
Алексей выключил телевизор, спрятал цветок в комнатном шкафу. Взъерошил волосы и включил в прихожей свет.
— Минутку, я сейчас!— объявил он, и приняв заспанный вид, открыл дверь.
— Здравствуйте, — промямлил как будто спросонья Курин и потер ладонями лицо, — а я вот отсыпался тут, понимаете ли… Телек включил, посмотрел чуток и заснул…
Корытцеву ничего не оставалось, кроме как сделать вид, что поверил в предложенную версию. Ругаться было не на руку.
Алексей пригласил следователя на кухню, усадил на диван.
— Странно, а где же телевизор, собственно?— осмотревшись, удивился Павел Сергеевич.
— А? Он там — в ванной.
— Вы смотрели его в ванной?
— Да, иногда, знаете, такое желание вдруг возникает скрыться ото всего мира, уединиться в каком-то уголке… На кухне не совсем то. Чем теснее, тем уютнее, что ли… И еще звук воды, бульканье это умиротворяет. Нервы в норму приходят.
— И уснули? Как вам только повезло не захлебнуться?
— Да нет, когда меня ко сну начало клонить, я сюда пришел спать.
— Вот оно как, — притворился ребенком Павел Сергеевич.
— Угу.
— Впрочем, не станем отвлекаться на пустяки. Так вы не решились еще разбогатеть?
— То есть?
— И вновь вы за старое. Я о растении.
— Разве я не отдал его вам?
— Нет, конечно. И мы вдвоем об этом знаем. Кстати, хотел вернуть вам «декабрист», он в машине. Но водителя уже отпустил сегодня-с машиной, конечно, -так что отдам в следующий раз, ладно?
— Хорошо.
— Так вернемся к вашему цветку. Знаете, не очень хотелось бы распространяться, для каких целей он может быть применен… Я просто хочу предложить вам за него десять тысяч евро. Я даю вам деньги — вы мне растение, и мы навсегда прощаемся, согласны?
— Ну и ну! Да чем же оно может быть так ценно?— не сдержался Курин.
— Ага! Так значит, оно у вас!— вскинул руки от радости следователь, — Ни секунды не сомневался!
— Может, это я так, гипотетически поинтересовался, — опомнился Алексей.
— Не отпирайтесь, я подловил вас! А чем оно ценно? Какая вам разница? Вот вы, извините за нескромность, сколько в месяц зарабатываете? Триста долларов?
— Ну, примерно…
Курин ровным шагом, чтобы не привлечь внимания, прошел мимо своего дома и спрятался за кустами.
Следователь набирал номера всех квартир по очереди, но у большинства жильцов не было домофонов, поэтому повезло Корытцеву не скоро. Когда наконец какая-то бабушка открыла дверь, следователь исчез в подъезде и не выходил из него так долго, что Курин решил: тот наверняка настроен серьезно и дождется его.
А может, он к другим пришел? Город хоть и небольшой, а шибко криминальный-не исключено, среди соседей тоже бандитов хватает. Особенно тот подозрителен, с четвертого этажа, со шрамом. Одному лешему известно, чем он занимается…
Или… Алексей вспомнил, что дверь запер на один замок. Может, следователь давно в квартире роется? С таким контингентом по долгу службы общается — не удивительно, если кое-чему научился.
Еще немного и Курин выдал бы себя, но к счастью, Корытцев все же вышел из дома. Сел в черную BMW, что стояла у подъезда, махнул водителю рукой, и машина уехала.
В восемь вечера в домофон позвонили. Алексей никого не ждал и пускать в подъезд кого ни попадя не собирался. Жаль, что соседи это сделали.
Павел Сергеевич не давал умолкнуть дверному звонку. Курин умел пользоваться «глазком» и своего решения не общаться с Корытцевым менять не думал.
«Пусть считает, что меня нет дома. Кто сказал, что я здесь?» — подумал он и на всякий случай отключил мобильный телефон и вынул из розетки домашний.
«Вот так. Мобильник разрядился, а городской сломан!»
Теперь главное свет не включать — в то, что лампы сами по себе включаются и выключаются, вряд ли кто-то поверит. Все: ужин, потом ватные шарики в уши и — спать!
Но Корытцев явился и следующим вечером.
— Алексей Геннадьевич, я знаю, что вы дома, — шумел он за дверью, — откройте же, не вынуждайте меня вызывать отряд милиции!
«Хороший ход на дурачка!» Я знаю, что вы дома!» — хуже не будет, если он так покричит, вдруг я и правда здесь. Глядишь, испугаюсь и открою. А на» нет«и суда нет. Но, может, я не дома»…— посмеялся Курин.
— Открывайте же наконец! У вас на кухне телевизор работает, глупо притворяться, что вас нет.
Ничего у него на кухне не работает! Алексей давно перетащил телевизор вместе с антенной в ванную и смотрел его с самым низким уровнем громкости. Как Корытцев разглядел? Неужели все дело в окошке между кухней и ванной? Что-и шторы не помогают?
Голос из-за двери не давал скучать.
— Господин Курин!— и опять звонки.
«Значит, и шторы не помогают, — понял скрывающийся, — И что, я всю жизнь от него прятаться буду?!»
Алексей выключил телевизор, спрятал цветок в комнатном шкафу. Взъерошил волосы и включил в прихожей свет.
— Минутку, я сейчас!— объявил он, и приняв заспанный вид, открыл дверь.
— Здравствуйте, — промямлил как будто спросонья Курин и потер ладонями лицо, — а я вот отсыпался тут, понимаете ли… Телек включил, посмотрел чуток и заснул…
Корытцеву ничего не оставалось, кроме как сделать вид, что поверил в предложенную версию. Ругаться было не на руку.
Алексей пригласил следователя на кухню, усадил на диван.
— Странно, а где же телевизор, собственно?— осмотревшись, удивился Павел Сергеевич.
— А? Он там — в ванной.
— Вы смотрели его в ванной?
— Да, иногда, знаете, такое желание вдруг возникает скрыться ото всего мира, уединиться в каком-то уголке… На кухне не совсем то. Чем теснее, тем уютнее, что ли… И еще звук воды, бульканье это умиротворяет. Нервы в норму приходят.
— И уснули? Как вам только повезло не захлебнуться?
— Да нет, когда меня ко сну начало клонить, я сюда пришел спать.
— Вот оно как, — притворился ребенком Павел Сергеевич.
— Угу.
— Впрочем, не станем отвлекаться на пустяки. Так вы не решились еще разбогатеть?
— То есть?
— И вновь вы за старое. Я о растении.
— Разве я не отдал его вам?
— Нет, конечно. И мы вдвоем об этом знаем. Кстати, хотел вернуть вам «декабрист», он в машине. Но водителя уже отпустил сегодня-с машиной, конечно, -так что отдам в следующий раз, ладно?
— Хорошо.
— Так вернемся к вашему цветку. Знаете, не очень хотелось бы распространяться, для каких целей он может быть применен… Я просто хочу предложить вам за него десять тысяч евро. Я даю вам деньги — вы мне растение, и мы навсегда прощаемся, согласны?
— Ну и ну! Да чем же оно может быть так ценно?— не сдержался Курин.
— Ага! Так значит, оно у вас!— вскинул руки от радости следователь, — Ни секунды не сомневался!
— Может, это я так, гипотетически поинтересовался, — опомнился Алексей.
— Не отпирайтесь, я подловил вас! А чем оно ценно? Какая вам разница? Вот вы, извините за нескромность, сколько в месяц зарабатываете? Триста долларов?
— Ну, примерно…
Страница 16 из 34
