Автобус ходил до Бурановки. А дальше — как хотите. Ну, и если хотите, понятно. Они хотели. Подумаешь, двенадцать километров. Люди и больше пешком проходили. Была бы цель. И уверенно шагая по абсолютно пустой дороге под лучами безжалостного, даже в этот утренний час, солнца, они ни секунды не сомневались — дойдут…
38 мин, 8 сек 1192
— Издеваешься, да? — после таких поцелуев обращаться к нему на «вы» просто глупо.
— Нет, маленькая, веселюсь. Когда люди боятся чего-то увидеть, они не видят даже того, что лежит на поверхности.
— И чего же я, по-твоему, не вижу? — она обиженно выдергивает руку. То отталкивает, то с поцелуями лезет, теперь издеваться вздумал…
И снова шорохи вокруг, невнятный шепот, звенящая пустота…
— Руку не отпускай, сейчас опять перепугаешься.
— Не надейся, — независимо фыркает Яна. И невольно вздрагивает от чувства опасности, словно сквозящего из всех щелей.
— Здесь резонатор стоит. Специально, чтоб в город никто не лез. Ни исследователи, ни туристы, ни мародеры. Не возьмешь меня за руку — продержишься еще минут пять. И то, если будешь очень стараться, — он протянул ей раскрытую ладонь.
— А ты откуда знаешь? — не удержалась, вновь взяла его за руку. И страхи отступили, словно и не было. А ее опять будто волной расплавленного жара окатило.
Он вновь притянул к себе, взглянул в глаза:
— А я, Янка, один из тех, кто его тут ставил. И не только его.
А она потерялась в его глазах. Таких невероятных, теплых, удивительно рыжих, мерцающих, словно пламя в камине. Прежде он все в очках был, там, у забора она и не разглядела толком, а сейчас… Просто тонула в них, таких горячих и ласковых омутах, лишь краешком сознания отмечая в этих глазах какую-то неправильность. Что-то было с ними не так, но что?
Он вновь поцеловал, и стало неважно.
— Зачем? — только и смогла произнести, когда он отстранился. И сама не поняла, о чем спрашивала: зачем отстранился, зачем целовал, зачем резонатор? Какой резонатор, о чем он вообще?
— Зачем целую? — Егор невозмутим и спокоен. — Тебе приятное делаю, да и страхи твои прогоняю. Зачем в город тебя веду? Ты ж хотела его увидеть, а мне все равно надо в центр, — крепко держа ее за руку, он уверенно направляется дальше по засыпанной песком старинной улице.
— Но погоди, а Паша, Ася? — Яна отчаянно пытается зацепиться за что-то привычное. Вернуться к реальности, которая словно ускользала от нее в этом городе с его внезапными беспричинными страхами. И столь же внезапными и сводящими с ума поцелуями прежде холодного и насмешливого Егора. — Где твоя дочь?
— Спит, — Егор тепло улыбается, вспомнив про дочку. — Устала она, эта дорога совсем ее вымотала. Да и поела, наконец, хорошо. Пусть спит, нечего ей среди развалин бродить.
— А Пашка?
— Выполняет одно мое поручение. Согласись, я имею право попросить об услуге. Небольшой. Ответной.
Да, конечно. Вот только… Мысли отчего-то путались, и она никак не могла ухватить самое главное. Что-то насторожило ее. Зацепило. Что-то было неправильным. До того, как он вновь поцеловал ее. Только что? И имеет ли смысл все, что было до?
— Так что интересного пишут про город в твоей книжке? — интересуется меж тем Егор, не замедляя шага. — Где она, кстати?
— Ой… — про книжку Яна вспоминает только теперь. — Потеряла… Выронила, наверно, когда… Давай вернемся, она где-то здесь должна быть.
— Потом заберем. Будем к машине возвращаться и поднимем. Здесь все равно никого больше нет. Не пропадет.
— Но… там план был. Где какие здания интересные…
— Здания я тебе и сам покажу. Без плана. Я, правда, уже очень давно здесь не был, но поверь, за последние лет четыреста новостроек в этом городе не появлялось, — довольный, немного расслабленный, он шел легко и уверенно. Словно не чувствуя жары и не сомневаясь в направлении.
— Ты говорил, что вообще тут не был, — с трудом, но она вспомнила. — И даже сейчас до последнего сюда не собирался. А теперь…
— Ну видишь, какой я коварный, — он лишь беззаботно рассмеялся. — Обманул. Так что ты хочешь с меня за обман? Подлинную историю города? О которой в книжках не пишут?
— И откуда тебе знать подлинную? — она позволила себе усмехнуться. — Да и с чего ты взял, что в книжках правды не пишут?
— Ну а что пишут в книжках? Неужели всю ту чушь, что ты Аське моей рассказывала?
— Это не чушь, а старинная легенда, — Яна даже обижается. — А что я ей должна была рассказывать? Что, по мнению ученых, город был оставлен жителями в результате опустынивания? Про резкие и глобальные изменения климата связанные, по мнению некоторых, с падением на землю метеорита?
— Ну а почему нет? Звучит куда логичней.
— Нет, маленькая, веселюсь. Когда люди боятся чего-то увидеть, они не видят даже того, что лежит на поверхности.
— И чего же я, по-твоему, не вижу? — она обиженно выдергивает руку. То отталкивает, то с поцелуями лезет, теперь издеваться вздумал…
И снова шорохи вокруг, невнятный шепот, звенящая пустота…
— Руку не отпускай, сейчас опять перепугаешься.
— Не надейся, — независимо фыркает Яна. И невольно вздрагивает от чувства опасности, словно сквозящего из всех щелей.
— Здесь резонатор стоит. Специально, чтоб в город никто не лез. Ни исследователи, ни туристы, ни мародеры. Не возьмешь меня за руку — продержишься еще минут пять. И то, если будешь очень стараться, — он протянул ей раскрытую ладонь.
— А ты откуда знаешь? — не удержалась, вновь взяла его за руку. И страхи отступили, словно и не было. А ее опять будто волной расплавленного жара окатило.
Он вновь притянул к себе, взглянул в глаза:
— А я, Янка, один из тех, кто его тут ставил. И не только его.
А она потерялась в его глазах. Таких невероятных, теплых, удивительно рыжих, мерцающих, словно пламя в камине. Прежде он все в очках был, там, у забора она и не разглядела толком, а сейчас… Просто тонула в них, таких горячих и ласковых омутах, лишь краешком сознания отмечая в этих глазах какую-то неправильность. Что-то было с ними не так, но что?
Он вновь поцеловал, и стало неважно.
— Зачем? — только и смогла произнести, когда он отстранился. И сама не поняла, о чем спрашивала: зачем отстранился, зачем целовал, зачем резонатор? Какой резонатор, о чем он вообще?
— Зачем целую? — Егор невозмутим и спокоен. — Тебе приятное делаю, да и страхи твои прогоняю. Зачем в город тебя веду? Ты ж хотела его увидеть, а мне все равно надо в центр, — крепко держа ее за руку, он уверенно направляется дальше по засыпанной песком старинной улице.
— Но погоди, а Паша, Ася? — Яна отчаянно пытается зацепиться за что-то привычное. Вернуться к реальности, которая словно ускользала от нее в этом городе с его внезапными беспричинными страхами. И столь же внезапными и сводящими с ума поцелуями прежде холодного и насмешливого Егора. — Где твоя дочь?
— Спит, — Егор тепло улыбается, вспомнив про дочку. — Устала она, эта дорога совсем ее вымотала. Да и поела, наконец, хорошо. Пусть спит, нечего ей среди развалин бродить.
— А Пашка?
— Выполняет одно мое поручение. Согласись, я имею право попросить об услуге. Небольшой. Ответной.
Да, конечно. Вот только… Мысли отчего-то путались, и она никак не могла ухватить самое главное. Что-то насторожило ее. Зацепило. Что-то было неправильным. До того, как он вновь поцеловал ее. Только что? И имеет ли смысл все, что было до?
— Так что интересного пишут про город в твоей книжке? — интересуется меж тем Егор, не замедляя шага. — Где она, кстати?
— Ой… — про книжку Яна вспоминает только теперь. — Потеряла… Выронила, наверно, когда… Давай вернемся, она где-то здесь должна быть.
— Потом заберем. Будем к машине возвращаться и поднимем. Здесь все равно никого больше нет. Не пропадет.
— Но… там план был. Где какие здания интересные…
— Здания я тебе и сам покажу. Без плана. Я, правда, уже очень давно здесь не был, но поверь, за последние лет четыреста новостроек в этом городе не появлялось, — довольный, немного расслабленный, он шел легко и уверенно. Словно не чувствуя жары и не сомневаясь в направлении.
— Ты говорил, что вообще тут не был, — с трудом, но она вспомнила. — И даже сейчас до последнего сюда не собирался. А теперь…
— Ну видишь, какой я коварный, — он лишь беззаботно рассмеялся. — Обманул. Так что ты хочешь с меня за обман? Подлинную историю города? О которой в книжках не пишут?
— И откуда тебе знать подлинную? — она позволила себе усмехнуться. — Да и с чего ты взял, что в книжках правды не пишут?
— Ну а что пишут в книжках? Неужели всю ту чушь, что ты Аське моей рассказывала?
— Это не чушь, а старинная легенда, — Яна даже обижается. — А что я ей должна была рассказывать? Что, по мнению ученых, город был оставлен жителями в результате опустынивания? Про резкие и глобальные изменения климата связанные, по мнению некоторых, с падением на землю метеорита?
— Ну а почему нет? Звучит куда логичней.
Страница 7 из 11
