В лесу было тихо и спокойно. Откуда-то издалека доносился нестройный птичий хор, в опавшей листве копошились мелкие зверьки, время от времени раздавался треск спрятавшихся насекомых, и ничто не нарушало эту идиллическую картину. Движения воздуха почти не было, лишь верхушки деревьев слегка качались, словно метрономы, задающие неторопливый ритм всему вокруг.
52 мин, 10 сек 16780
Там его ждал очередной сюрприз. Время, как показалось доктору, где-то остановилось, где-то начало двигаться обратно, и всё вокруг бессистемно дёргалось. Таинственный эльф уже был далеко. Кауст бросился за ним вдогонку и обнаружил, что движется в совершенно ином направлении, вопреки тому, что только что показывали глаза. Вскрикнув, он метнулся обратно, и видение рассеялось. На доктора уставились эльфы-охранники, которых он видел ранее. Оглядевшись, Кауст заметил в небольшом переулке на другой стороне улицы того самого незнакомца и, ни секунды не медля, кинулся за ним, надеясь, что остальные последуют его примеру. Через секунду земля под ногами с громким чавканьем разверзлась, и Кауст полетел куда-то вниз.
Это было очень странное падение. Вначале доктор видел вокруг себя лишь черноту, прорезаемую короткими вспышками, но не понимал, в какую сторону движется. Через несколько минут он ощутил, что не проваливается в недра планеты, а летит куда-то в сторону и вверх. Тьма разрушалась, вокруг Кауста плясали сложные узоры неведомых цветов и непрерывно меняющихся очертаний — он подумал было, что очень плотно зажмурился, но, поднеся руку к лицу, смог в подробностях различить её. На поверхности перчатки начинали во множестве возникать маленькие бугорки, как от кислоты. Некоторые из них лопались, сочась прозрачной жидкостью, которая тут же превращалась в пятна плесени. Сознание разрывалось от противоречивых мыслей, доктор не мог сосредоточиться ни на одном образе. Незаметно для него пространство превратилось в космос, полный звёзд, туманностей и чего-то, чему человеческий разум не мог дать названия. Кауст почувствовал пронизывающий до костей, какой-то кладбищенский холод, уничтожающий тело, но почему-то не умирал.
Мир вокруг него потерял размеры и время, пространство распалось и восстало в новой, жуткой и великолепной форме. Странник наблюдал джунгли, в которых вечное перерождение жизни прнимало гротескные формы — звери разлагались во время охоты на себе подобных, выворачивались наизнанку, отращивали новые органы, сливались в единое целое друг с другом, деревьями, камнями и абстрактными идеями, и, глядя на них, Кауст сам начинал преображаться. Он видел город, чьи башни напоминали переплетающихся могильных червей, где небо и земля стали иллюзией, а жители из людей превращались во что-то бесконечно чуждое. Одновременно доктор созерцал прокажённые галактики и каждый составляющий их предмет, растущий, как опухоль, но давно погибший…
Безумные видения уступили место подземелью — в нём Кауст с трудом узнал тот склеп, что видел в доме заражённого эльфа. Теперь здесь было пусто, не считая разбитого гроба, от которого тянулась дорожка из свернувшейся крови, словно после исполинского слизня. Тело едва слушалось, и Каусту вдруг захотелось от него избавиться, как от налипшей на лицо паутины. С трудом переборов это желание, он огляделся. У дальней стены, куда уходил след, он увидел узкий проход, тускло освещённый непонятно откуда льющимся тёмно-синим огнём. Доктор заметил, что нигде не было ни одной тени. Медленно, стараясь не выпускать из виду вход в тоннель, Кауст подошёл к нему.
Линзы в окулярах маски мгновенно помутнели, и сквозь них ничего нельзя было разглядеть. Странник вытащил их, и лишь тогда увидел, что стоит на краю лестницы, идущей куда-то вниз. Не найдя иных путей из зловещего склепа, доктор осторожно начал спускаться. Его шаги отдавались гулким эхом, но, попытавшись что-то сказать, Кауст не услышал отражённого звука. Он преодолевал метр за метром, а потолок становился всё ниже, так что вскоре пришлось ползти. Доктор не заметил, как очутился в пещере, лёжа в открытом гробу из насквозь прогнивших досок. Выбравшись, он увидел огромное озеро, на берегу которого стояли огромные фигуры монахов из одной из его галлюцинаций. Повсюду валялись останки людей и странных животных — от скелетов до свежих трупов. Их густо покрывали чёрные поганки и личинки мух. В стенах пещеры было видно множество огромных дыр, ведущих в какие-то другие части подземелья. Из них периодически вылетали химеры, не похожие ни на что виденное доктором ранее.
Испуганный до смерти, на грани помешательства, Кауст не мог сообразить, что делать. Не было ни одной идеи о том, где он и что происходит. Внезапно одно из парящих чудовищ направилось к нему, и доктор, не помня себя, кинулся туда, где было больше всего места для манёвра — к озеру. Чем ближе он был к монахам, тем меньше они казались — перспектива оказалась неправильной. Поверхность воды, напротив, стала гигантской стеной. Фигуры в балахонах одновременно повернулись.
Это было очень странное падение. Вначале доктор видел вокруг себя лишь черноту, прорезаемую короткими вспышками, но не понимал, в какую сторону движется. Через несколько минут он ощутил, что не проваливается в недра планеты, а летит куда-то в сторону и вверх. Тьма разрушалась, вокруг Кауста плясали сложные узоры неведомых цветов и непрерывно меняющихся очертаний — он подумал было, что очень плотно зажмурился, но, поднеся руку к лицу, смог в подробностях различить её. На поверхности перчатки начинали во множестве возникать маленькие бугорки, как от кислоты. Некоторые из них лопались, сочась прозрачной жидкостью, которая тут же превращалась в пятна плесени. Сознание разрывалось от противоречивых мыслей, доктор не мог сосредоточиться ни на одном образе. Незаметно для него пространство превратилось в космос, полный звёзд, туманностей и чего-то, чему человеческий разум не мог дать названия. Кауст почувствовал пронизывающий до костей, какой-то кладбищенский холод, уничтожающий тело, но почему-то не умирал.
Мир вокруг него потерял размеры и время, пространство распалось и восстало в новой, жуткой и великолепной форме. Странник наблюдал джунгли, в которых вечное перерождение жизни прнимало гротескные формы — звери разлагались во время охоты на себе подобных, выворачивались наизнанку, отращивали новые органы, сливались в единое целое друг с другом, деревьями, камнями и абстрактными идеями, и, глядя на них, Кауст сам начинал преображаться. Он видел город, чьи башни напоминали переплетающихся могильных червей, где небо и земля стали иллюзией, а жители из людей превращались во что-то бесконечно чуждое. Одновременно доктор созерцал прокажённые галактики и каждый составляющий их предмет, растущий, как опухоль, но давно погибший…
Безумные видения уступили место подземелью — в нём Кауст с трудом узнал тот склеп, что видел в доме заражённого эльфа. Теперь здесь было пусто, не считая разбитого гроба, от которого тянулась дорожка из свернувшейся крови, словно после исполинского слизня. Тело едва слушалось, и Каусту вдруг захотелось от него избавиться, как от налипшей на лицо паутины. С трудом переборов это желание, он огляделся. У дальней стены, куда уходил след, он увидел узкий проход, тускло освещённый непонятно откуда льющимся тёмно-синим огнём. Доктор заметил, что нигде не было ни одной тени. Медленно, стараясь не выпускать из виду вход в тоннель, Кауст подошёл к нему.
Линзы в окулярах маски мгновенно помутнели, и сквозь них ничего нельзя было разглядеть. Странник вытащил их, и лишь тогда увидел, что стоит на краю лестницы, идущей куда-то вниз. Не найдя иных путей из зловещего склепа, доктор осторожно начал спускаться. Его шаги отдавались гулким эхом, но, попытавшись что-то сказать, Кауст не услышал отражённого звука. Он преодолевал метр за метром, а потолок становился всё ниже, так что вскоре пришлось ползти. Доктор не заметил, как очутился в пещере, лёжа в открытом гробу из насквозь прогнивших досок. Выбравшись, он увидел огромное озеро, на берегу которого стояли огромные фигуры монахов из одной из его галлюцинаций. Повсюду валялись останки людей и странных животных — от скелетов до свежих трупов. Их густо покрывали чёрные поганки и личинки мух. В стенах пещеры было видно множество огромных дыр, ведущих в какие-то другие части подземелья. Из них периодически вылетали химеры, не похожие ни на что виденное доктором ранее.
Испуганный до смерти, на грани помешательства, Кауст не мог сообразить, что делать. Не было ни одной идеи о том, где он и что происходит. Внезапно одно из парящих чудовищ направилось к нему, и доктор, не помня себя, кинулся туда, где было больше всего места для манёвра — к озеру. Чем ближе он был к монахам, тем меньше они казались — перспектива оказалась неправильной. Поверхность воды, напротив, стала гигантской стеной. Фигуры в балахонах одновременно повернулись.
Страница 14 из 16
