Граница между демоном и…

— Ты об этом? — Сэм провел рукой по коже головы. — За мной не гонялись только самые ленивые. С кем я только не сцеплялся за это время. Азазель чуть не затащил меня обратно в Ад. Благо, у меня большой опыт побегов из ловушек, а его твоим и в подметки не годятся, да и Кроули по-прежнему сидит на троне и ратует за мою свободу, так что я успел понюхать только лимб. Но побриться пришлось, чтобы снова не поймали, все мои личины они узнали и я был слишком приметный, — он улыбнулся, чертов Сэм Винчестер улыбнулся, небрежным голосом выговаривая эти ужасы.

— Ты был в лимбе… — голос сорвался. Теперь Габриэль понял, что ощущал Кастиэль, пока Дин был в Аду. Только сам Гейб и понятия не имел, как близок Сэм был к провалу. К участи, которая была страшнее, чем смерть.

Он мог потерять Сэма совсем. Не просто из своей жизни, а… вообще. И ужас от такой мысли накрыл его, может быть, немного запоздало, но в полную силу. Он ведь не думал… Был уверен, что Сэм в безопасности. Почему, почему он был так уверен?

— Что поделать. Ты в порядке? — Сэм смотрел на Габриэля, слегка нахмурившись. Он ожидал громких разборок, ожидал, что злой Гейб будет ходить кругами, как заведенный, и обвинять его во всех грехах — вполне справедливо, можно заметить — но потом, конечно, простит. Поймет, что Сэму правда надо было уйти.

Габриэль, впрочем, и сам от себя этого ожидал. Но сейчас, когда он видел перед собой замотанного Сэма, думал о том, чего ему пришлось избежать, вместо злости внутри вдруг зародилась всего лишь одна ясная, отчаянная и немного отрешенная от нынешней ситуации мысль — как здорово было бы, если б они вышли из тел и сплелись в одно целое между небом и землей. Может, тогда они поймут друг друга наконец. Может, тогда не будет чувства вины и какой-то мутной обреченности, овладевшей им сейчас. Белый, почти прозрачный пар просто сольется с черным клубом дыма. Частичка к частичке. Сущность к сущности. Навечно. Гейб вздрогнул от кощунственности этой мысли, испуганно глядя на Сэма, как будто тот мог прочитать его мысли.

Но Сэм не мог, он только озадаченно и напряженно смотрел на него. Конечно, Сэм не может покинуть тела, конечно, Габриэль никогда не покинет своё без острой нужны. Конечно, свет и тьма никогда не смогут соединиться в высших сферах — это невозможно по законам данной вселенной. Но Габриэль все равно сейчас мечтал об этом.

Они стояли друг напротив друга не больше нескольких секунд, но Сэм увидел, как глубокая тоска поглотила лицо Габриэля, смотревшего на него, и вдруг испугался. Не этого он ждал.

— Гейб… — Сэм протянул руки, и Габриэль, как будто этого и ждавший, кинулся в его объятия. Сэм во второй раз жизни осознал, что заставил архангела плакать. Своего архангела. Своего Габриэля.

И понял, что принял правильное решение. Он осторожно приподнял Габриэля за подбородок, твердо и без сомнений выдавая то, о чем размышлял уже больше месяца.

— Проведи надо мной ритуал исцеления.

Когда Габриэль с огорчением стер память всем видящим устроенную ими сцену людям, которые в самый ответственный момент стали задавать различные глупые вопросы и, выйдя с Сэмом за порог клуба, немного пришел в себя на свежем воздухе, ему пришлось повторить свой ответ.

— Ты с ума сошёл.

— Вовсе нет, — невозмутимо ответил Сэм. — Я скорее удивлен, что ты так ни разу сам и не предложил мне этого.

— Серьезно, Сэм? И как ты себе это представлял? «Да, я обещал быть с тобою в горе и в радости, но теперь подправь немного свою расу, а то мне рядом с тобой нимб жмет?» Я никогда такого бы не попросил. Я знал, кому давал свои клятвы, — Габриэль даже разозлился от такого предположения.

— Но тебе все равно тяжело. Тебе было больно той ночью. Я чувствовал, я видел. Я ушел, потому что испугался, что тебе станет еще тяжелее.

— Мне и стало. Оттого, что я не знал, ни где ты, ни что с тобой, ни… — Габриэль вздохнул, прерывая свои жалобы.

— Зато ты больше не видел того, что я делал. Я… не сразу остановился, понимаешь?

Они помолчали.