Граница между демоном и…

Гейба трясло не первый день. Ему казалось, что, пока Сэм выползает из ямы, в нее в это же время сползает он. Он не получал удовольствия ни от книг, ни от фильмов, ни от музыки. Просиживая в гостевой спальне долгие часы, он весь был сосредоточен на Сэме. На звуках, которые он издавал. В любой момент он мог сказать, что Сэм делает, что пытается сделать, о чем думает, о чем пытается думать. Когда он пытается составить список своих действий на день, а когда снова позволяет засосать себя пучине боли и отчаяния. Он готов был кинуться на помощь в любую секунду, но Сэм его не звал, и Гейб был рад, и Гейб был в отчаянии, потому что эмоциональный вакуум выматывал его.

Он любил Сэма. Любил так, как только мог сильно, и ему претило то, что он затеял. Но другого выхода он не видел. И страдал, получая удовольствие только от минут их близости, когда, несмотря на свои чувства, все равно возбуждался от покорного, смирившегося, согласного Сэма. Это было лучше, чем ничего. Но еще он разрешал себе проявить эмоции, когда у Сэма получалось. Сначала это было редко. Случай в душе, когда он предложил Сэму остановиться, чуть не сломил их обоих. Но Сэм тогда не дал ему этого сделать, и Гейб был благодарен ему как никогда, хоть и не показал этого. Но теперь их было двое ответственных за все это. Двое, поддерживающих эту систему.

И когда он засчитывал Сэму первый балл за три приема пищи, не только он сам улыбался. Сэм и сам радовался, робко улыбаясь и демонстрируя ему свои ямочки, пусть и сильно запавшие за этот месяц.

Глава 14

Сэм постепенно, последовательно отвоевывал себе свою собственную жизнь. Каждая похвала Габриэля давала ему новые силы на то, чтобы вновь и вновь вставать, открывать двери, окна, готовить себе еду, двигаться через силу, через «не могу» и«не хочу», позволяя этим задачам заполнять свой мозг и вытеснять все лишнее, заталкивать вглубь воспоминания, которые отныне должны были там и оставаться.

Вскоре Сэм выгрыз себе зубами целый день. Целый день, в который он мог не выживать, а просто набираться сил и энергии, не прилагая больше гигантских усилий, чтобы не проваливаться в темноту. Ночи, правда, всегда заканчивались кошмарами, но если бы это было так просто, Гейб не обещал бы за восьмичасовой ночной сон целых пять баллов. Так что Сэм старался не зацикливаться на этом. Главное, светлое время суток теперь было целиком его.

Потратив несколько дней, отъедаясь и восстанавливая тело, он принялся за свой сильно размякший мозг. Список поощрял за многое: за чтение, фильмы, игры. Это казалось простым, но было довольно сложным для Сэма. Он не мог сосредоточиться, не мог заставить свой мозг нормально усваивать информацию. Это было похоже на то время, когда он заново учился ходить. Сколько не перечитывал он страницы, все равно не мог уловить мысль. Просто… всё это было так неважно, все эти посторонние истории, не имеющие к нему никакого отношения. У него не получалось заставить себя вникнуть в них.

Список также обещал баллы за уборку, так что Сэм, прекратив строить из себя великого интеллектуала, переключился на нее. Габриэль своей магией подчищал другие помещения, но спальня была его, Сэма, обителью, и за эти недели она успела зарасти чуть ли не паутиной. Он потратил целый день на нее, зато наконец смог выкарабкаться из минуса. Гейб целовал его, долго и нежно, но, как ни странно, голова Сэма была уже занята другим. Он хотел Габриэля целиком, а значит, предстояло еще много работы. Очень, очень много работы. Но он сможет. Не сложнее, чем махать тряпкой.

Он смог побриться на следующий день.

Он смог вынести мусор, оставшийся после уборки, еще через день, впервые за долгое время выйдя на улицу.

Он снова чистил зубы, умывался по утрам, стриг себе ногти и расчесывался.

Он смог пересказать сюжет фильма, который смотрел перед сном, через пять дней.

Чтение книги заняло неделю, пусть и состояла из коротких рассказов.

Он тянул сходить в магазин еще три дня, но в конце концов справился, хотя и напугал соседей своей не очень адекватной реакцией на контакт. Но ему полегчало, когда он наконец смог принять, что это не те люди. Не те, кого он убил в прошлом. Пусть и похожие.

Кошмары не прекращались, но Сэм смог вернуться к своей учебе, получая за каждый час по баллу и радость Габриэля, который все чаще мелькал рядом, не закрываясь в дальней комнате.

Сэм не мог не замечать теперь, насколько архангелу осточертело трахать его инертное тело. Но он больше не воспринимал это как наказание. И, хотя Гейб чаще всего не давал ему двигаться, иногда он умудрялся потереться об его Габриэля, безмолвно стараясь поддержать. Он вытащит их из этой затянувшейся игры. Гейб — достойный повод для этого. Ему все лучше, надо только еще немного постараться. Еще немного, и наконец можно будет сказать Габриэлю, насколько он восхищается им и его выдержкой, сказать, что понимает, насколько тяжело ему это далось. Сказать уже залежавшееся «люблю».