Ирма Грауба направлялась на кухню, когда в дверь позвонили. Она достала из вазы горстку шоколадных конфет и вышла в прихожую. Массивные, в человеческий рост, напольные часы, оставшиеся от прежних жильцов, показывали 17.00. Пока она расставляла книги и возилась с пирогом, стемнело.
15 мин, 39 сек 17724
Ирма наклонилась, чтобы поднять лежащий посредине комнаты жёлудь. За спиной что-то промелькнуло и на огромной скорости скрылось в конце коридора. По лестнице застучали шаги.
— Стой!
Ирма побежала следом, вниз, в прихожую. Входные двери мотались из стороны в сторону.
— Не уйдёшь!
Но он ушёл, а на пороге Ирма столкнулась с разносчиком пиццы.
Визит третий
— Пиццерия «Čili pizza», — сказал гость, широко улыбаясь.
Довольно упитанный парнишка в униформе. На груди парня висел бейджик с именем: «Урмас».
— Сладости или гадости, — улыбался парень.
Ирма вспомнила один неприятный случай из студенческой жизни. Она тогда училась в Балтийском институте иностранных языков. Как-то раз они с подружкой заказали пиццу, а когда разносчик пришёл, открыли дверь в чём мать родила. То есть, не совсем, но близко к тому: на ней был расстегнутый халат, едва прикрывавший голую грудь, и трусики, на Тане — короткая футболка без всякого нижнего белья. У прыщавого юнца едва не случился сердечный приступ. Они были пьяные и хохотали, а на утро Ирма сгорала от стыда. Ей до сих пор было стыдно вспоминать эту историю, хотя и прошло больше десяти лет.
— Надеюсь, я не слишком опоздал, — произнёс парень. — Колымага постоянно ломается.
Ей нравилась откровенность и простота жителей маленьких городков. Она посмотрела на старый фургон, припаркованный у обочины, и понимающе кивнула.
— А вы не заметили здесь маленького мальчика, одетого, как Каспер?
— Никаких детей. Знаете, хеллоуинская ночь уже не такая, как раньше. Родители не хотят отпускать малышей поздно. Все эти разговоры про маньяков, педофилов, — Урмас махнул пухлой рукой. — Вот в моё время…
Ирма подумала, что под временем Урмаса имеется в виду начало двухтысячных. Она вежливо согласилась.
— Итак, дьябло?
— Ах, да, — она приняла тёплую и пахнущую коробку. — Подождите минуту.
Женщина пошла в дом. Мельком посмотрела на часы — пять минут восьмого. Вернулась с деньгами.
Урмаса на пороге не было.
Он стоял у тротуара, разглядывая жутковатую тыкву.
— Ну и ну, — восторженно сказал он. — Да вы гений, jaunkundze.
— Это не мой светильник. Ума не приложу, откуда он взялся.
Урмас подошёл к крыльцу.
— Если он здесь, значит, он ваш.
Осенний ветер заиграл в волосах Ирмы. Она протянула парню пятнадцать евро.
— Сдачи не надо.
— Благодарю!
Урмас повернулся. Ирма вскрикнула. Парень удивлённо посмотрел на неё, потом коснулся рукой своего затылка. Точнее, того, что было затылком, а стало дырой со слипшимися волосами и ввалившейся, раздробленной костью.
Он улыбнулся со смесью смущения и гордости.
— Никогда не видела такого, — засмеялась Ирма. Конечно, рана была хеллоуинским гримом, — Как вы это сделали, так профессионально?
— Спасибо за комплимент, jaunkundze. Дело в том, что однажды я осознал, что меня тянет к детям. В сексуальном плане, да? Тогда я взял винтовку отца и выстрелил себе в рот.
Ирма неуверенно улыбнулась. Эта шутка находилась вне её представлений о юморе.
— До свидания, — буднично сказал Урмас и пошёл к фургону.
Ирме не хотелось ещё раз видеть его рану (пусть даже и сделанную при помощи товаров из сувенирного магазина). Она закрыла дверь.
«Полицейские, пугающие мирных граждан, разносчики пиццы, портящие аппетит. Страшно подумать, что будет, если я вызову на дом врача».
Но аппетит пробудился, как только она открыла коробку. Пицца выглядела прекрасно. И на вкус была ничего, разве что с травами, не итальянскими, скорее, восточными, перебор.
Интернет Ирма подключить не успела, зато от прежних владельцев осталось кабельное.
Телевизор ожил на чёрно-белом фильме. Под зловещую вибрирующую музыку красивая девушка боролась то ли с козлом, то ли с козлиной головой. И явно проигрывала. Козёл вжимал женщину в землю, крупным планом демонстрировался то глаз животного, то облизывающий губы язык.
— Какой ужас, — пробормотала Ирма, переключая канал.
Следующий фильм она видела давно, на кассете Яниса. Название она забыла, помнила лишь, что в нём снимался совсем молодой Джон Траволта.
Колдовской шабаш, вереница людей в балахонах, снова козлиные рога, венчающие голову некоего отвратительного существа.
Она переключила канал.
Опять приуроченный к Хеллоуину фильм, зато куда лучше предыдущих: «Мышьяк и старые кружева». Кэри Грант, Питер Лорри. То, что надо.
Она подтянула под себя ноги и устроилась поуютнее. Половина фильма и столько же пиццы прошло, прежде чем в дверь постучали.
Визит четвёртый
Часы показывали 20.00. За матовым стеклом виднелись очертания двух фигур, мужской и женской.
— Я слушаю.
— Открывайте скорее, мы чертовски замёрзли! У нас ледяные руки, ледяные лица и ледяное шампанское!
Ирма открыла. Улыбки, достойные голливудских звёзд, ослепили её.
Мужчина был красив, стройный, высокий, одетый в старомодный, но элегантный костюм. Его спутница ещё красивее, блондинка с легкомысленными завитушками и сочными губами в красной помаде. Она пила шампанское из горлышка, ещё две закупоренные бутылки мужчина протягивал Ирме.
— Стой!
Ирма побежала следом, вниз, в прихожую. Входные двери мотались из стороны в сторону.
— Не уйдёшь!
Но он ушёл, а на пороге Ирма столкнулась с разносчиком пиццы.
Визит третий
— Пиццерия «Čili pizza», — сказал гость, широко улыбаясь.
Довольно упитанный парнишка в униформе. На груди парня висел бейджик с именем: «Урмас».
— Сладости или гадости, — улыбался парень.
Ирма вспомнила один неприятный случай из студенческой жизни. Она тогда училась в Балтийском институте иностранных языков. Как-то раз они с подружкой заказали пиццу, а когда разносчик пришёл, открыли дверь в чём мать родила. То есть, не совсем, но близко к тому: на ней был расстегнутый халат, едва прикрывавший голую грудь, и трусики, на Тане — короткая футболка без всякого нижнего белья. У прыщавого юнца едва не случился сердечный приступ. Они были пьяные и хохотали, а на утро Ирма сгорала от стыда. Ей до сих пор было стыдно вспоминать эту историю, хотя и прошло больше десяти лет.
— Надеюсь, я не слишком опоздал, — произнёс парень. — Колымага постоянно ломается.
Ей нравилась откровенность и простота жителей маленьких городков. Она посмотрела на старый фургон, припаркованный у обочины, и понимающе кивнула.
— А вы не заметили здесь маленького мальчика, одетого, как Каспер?
— Никаких детей. Знаете, хеллоуинская ночь уже не такая, как раньше. Родители не хотят отпускать малышей поздно. Все эти разговоры про маньяков, педофилов, — Урмас махнул пухлой рукой. — Вот в моё время…
Ирма подумала, что под временем Урмаса имеется в виду начало двухтысячных. Она вежливо согласилась.
— Итак, дьябло?
— Ах, да, — она приняла тёплую и пахнущую коробку. — Подождите минуту.
Женщина пошла в дом. Мельком посмотрела на часы — пять минут восьмого. Вернулась с деньгами.
Урмаса на пороге не было.
Он стоял у тротуара, разглядывая жутковатую тыкву.
— Ну и ну, — восторженно сказал он. — Да вы гений, jaunkundze.
— Это не мой светильник. Ума не приложу, откуда он взялся.
Урмас подошёл к крыльцу.
— Если он здесь, значит, он ваш.
Осенний ветер заиграл в волосах Ирмы. Она протянула парню пятнадцать евро.
— Сдачи не надо.
— Благодарю!
Урмас повернулся. Ирма вскрикнула. Парень удивлённо посмотрел на неё, потом коснулся рукой своего затылка. Точнее, того, что было затылком, а стало дырой со слипшимися волосами и ввалившейся, раздробленной костью.
Он улыбнулся со смесью смущения и гордости.
— Никогда не видела такого, — засмеялась Ирма. Конечно, рана была хеллоуинским гримом, — Как вы это сделали, так профессионально?
— Спасибо за комплимент, jaunkundze. Дело в том, что однажды я осознал, что меня тянет к детям. В сексуальном плане, да? Тогда я взял винтовку отца и выстрелил себе в рот.
Ирма неуверенно улыбнулась. Эта шутка находилась вне её представлений о юморе.
— До свидания, — буднично сказал Урмас и пошёл к фургону.
Ирме не хотелось ещё раз видеть его рану (пусть даже и сделанную при помощи товаров из сувенирного магазина). Она закрыла дверь.
«Полицейские, пугающие мирных граждан, разносчики пиццы, портящие аппетит. Страшно подумать, что будет, если я вызову на дом врача».
Но аппетит пробудился, как только она открыла коробку. Пицца выглядела прекрасно. И на вкус была ничего, разве что с травами, не итальянскими, скорее, восточными, перебор.
Интернет Ирма подключить не успела, зато от прежних владельцев осталось кабельное.
Телевизор ожил на чёрно-белом фильме. Под зловещую вибрирующую музыку красивая девушка боролась то ли с козлом, то ли с козлиной головой. И явно проигрывала. Козёл вжимал женщину в землю, крупным планом демонстрировался то глаз животного, то облизывающий губы язык.
— Какой ужас, — пробормотала Ирма, переключая канал.
Следующий фильм она видела давно, на кассете Яниса. Название она забыла, помнила лишь, что в нём снимался совсем молодой Джон Траволта.
Колдовской шабаш, вереница людей в балахонах, снова козлиные рога, венчающие голову некоего отвратительного существа.
Она переключила канал.
Опять приуроченный к Хеллоуину фильм, зато куда лучше предыдущих: «Мышьяк и старые кружева». Кэри Грант, Питер Лорри. То, что надо.
Она подтянула под себя ноги и устроилась поуютнее. Половина фильма и столько же пиццы прошло, прежде чем в дверь постучали.
Визит четвёртый
Часы показывали 20.00. За матовым стеклом виднелись очертания двух фигур, мужской и женской.
— Я слушаю.
— Открывайте скорее, мы чертовски замёрзли! У нас ледяные руки, ледяные лица и ледяное шампанское!
Ирма открыла. Улыбки, достойные голливудских звёзд, ослепили её.
Мужчина был красив, стройный, высокий, одетый в старомодный, но элегантный костюм. Его спутница ещё красивее, блондинка с легкомысленными завитушками и сочными губами в красной помаде. Она пила шампанское из горлышка, ещё две закупоренные бутылки мужчина протягивал Ирме.
Страница 3 из 5
