Когда глаза привыкнут, видно — это человек. Неподвижным комочком лежит на боку, но не спит. Его большие черные глаза упрямо смотрят в точку. Короткие волосы большею частью торчат. Одет он в спортивную куртку и брюки. На худых ногах кеды.
19 мин, 34 сек 534
Но, видя, как панически мотает головою Хан, стал, успокаивая жестом, исчезать в стене. Мол, всё в порядке — ухожу.
Едва выйдя из оцепенения, но, всё еще находясь в шоковом состоянии, Хан прошелся по периметру подвала, толкая все стены на прочность и даже пиная. Но стены были крепкие, как камень.
А бинт — тот самый бинт, который только что принес ему фантом, валялся под топчаном.
Хан поднял его, понюхал. Пахло свежестью аптеки. Прижал им кровь на кулаке, но бинтовать не стал, а просто бросил.
В глубокой прострации сел, касаясь родинки.
Взял зеркало, поковырял его и даже постучал в него костяшкой и стал смотреть на отражение: абсолютная — идеальная идентичность!
Вежливо скрипнув камешком, из стены осторожно появился Ханя и устремил навстречу Хану свои чистые открытые глаза и руки.
Он был одет опять, как Хан.
Выронив зеркало, Хан отскочил, но стена отступить не позволила. Он лишь выставил руки в защите и робкой надежде.
— Стой? — спросил и в то же время утвердительно заметил Ханя.
— Стой! — подтвердил с запозданием Хан.
Улыбаясь, как младенец и ясно солнышко, Ханя встал.
Хан сглотнул, сильно выдохнул, вдернул воздух обратно, растерянно руганул:
— Собака!
— Собака? — Ханя радостно вскочил на четвереньки и, как бульдог обрубком, энергично завилял своим задом.
«Неужели у меня такой же голос?» — мелькнула мысль у Хана. Не веря вообще в происходящее, он глупо произнёс:
— Ко мне? — и пожалел.
— Ко мне? — восторженно воскликнул Ханя и радостно бросился к Хану, но, видя, как тот испуганно уткнулся в стену, смирил свою буйную прыть на покорность и, преданно глядя в глаза и виляя задом, как вечный двигатель, просто опустился обратно на четвереньки.
И глядя друг другу в глаза, стояли достаточно долго.
Ни до чего не докумекав, Хан стянул с ноги кед, уронил его неловко под себя и неуверенно промямлил:
— Аборт…
— Аборт? — удивился другой. Только думал недолго. Взял с лежанки накидку, раскинул её на полу, сел на неё не раздеваясь, и стал пытаться «делать сам себе аборт»…
В его пластике Хан узнавал себя и, особенно, в тот момент, когда, сам попытался согнуться, как он…
Спохватился и глупо промямлил:
— Не-е.
— Нет? — Ханя замер, изучая Хана.
— Нет, — сказал твердо Хан, напряженно работая мозгом, но слово никак не хотело само отыскаться.
— Не «аборт», а «апорт»? — подсказал ему вежливо Ханя.
Ничего, не ответив, Хан поднял с пола кед и, швырнув его, крикнул:
— Апорт! — и тут же выкатил от удивления глаза — кед, который он только что держал в своей руке, об стену не ударился, не отскочил, а пролетел сквозь стену — исчез прямо в ней!
Ханя, радостно вскрикнув «Апорт!», рванулся и следом за кедом исчез в этом месте.
Хан не двигался. Болезненная черточка скользнула по его лицу.
Он подошел к «стене», нажал, толкнул её, прислушался: Нет. Ничего… Стена!
Кед едва не попал в проходивших людей — девушка взвизгнула и закрылась руками. Но кед ударился в фонарный столб и очутился у неё в ногах.
Прохожий оглянулся, но не понял, что случилось, и продолжил путь.
Из стены тут же выскочил Ханя, припал к асфальту телом, схватил кед зубами, и в шутку зарычал на поднятую ногу.
Нога еще выше взметнулась, и девушка, как будь то, задохнулась…
Но Ханя очень бойко убежал обратно в стену.
Он появился так внезапно и так близко, что Хан в испуге вскрикнул и, попятившись, упал и, пятясь, уперся спиною в топчан. А Ханя сразу встал на четвереньки и, виляя задом, не спеша, приблизился. Зубами положил кед к ногам Хана и присев, как собака, расплылся в улыбке.
Хан весьма неумело сказал:
— Хе-хе-хе, — не смеялось. Осторожно коснулся его волосков, отнял руку, коснулся еще и еще.
Счастливый «пёс» потерся головой о руку Хана и ласково прижался головой к его ноге.
И Хан решил погладить…
Ну, кто бы мог подумать, что прикоснуться к человеку так приятно! А может быть, вообще, к живому существу? Хан, почему-то вспомнил, как он в детстве гладил лошадь…
Видение возникло в паутине:
«Огромный теплый лошадиный бок. Губа. Большая мягкая ноздря, дыхнувшая в него теплом и неизвестным ароматом»…
Но лошадь убежала.
А Ханя тёрся об него, как кот и улыбался.
Хан подобрал лежавший рядом бинт и размотал и стал трясти им, словно бантиком перед котом, и тот старательно пытался не поймать конец бинта.
Хану так это всё стало нравиться, что он, во избежание разлуки, накинул бинт на шею Хане, намереваясь сделать поводок, но тот вдруг зарычал и очень грозно.
— Ай! — вскрикнул Хан и отскочил, все, бросив, — Прочь!
Ханя медленно встал и в глазах у него отразился испуг и мольба о пощаде…
— Прочь! — крикнул Хан.
Неотрывно глядя в глаза, словно прощаясь навсегда, Ханя медленно исчез в стене.
Хан остался один.
Неизвестное время стоял истуканом без мыслей.
Но, вдруг, спохватился, уперся в то место, куда удалился его визави, тыча стены, обошел периметр, ещё и ещё, рванулся к лестнице…
Но даже не коснулся.
Постоял, глядя вверх, и печально вернулся к топчану.
Едва выйдя из оцепенения, но, всё еще находясь в шоковом состоянии, Хан прошелся по периметру подвала, толкая все стены на прочность и даже пиная. Но стены были крепкие, как камень.
А бинт — тот самый бинт, который только что принес ему фантом, валялся под топчаном.
Хан поднял его, понюхал. Пахло свежестью аптеки. Прижал им кровь на кулаке, но бинтовать не стал, а просто бросил.
В глубокой прострации сел, касаясь родинки.
Взял зеркало, поковырял его и даже постучал в него костяшкой и стал смотреть на отражение: абсолютная — идеальная идентичность!
Вежливо скрипнув камешком, из стены осторожно появился Ханя и устремил навстречу Хану свои чистые открытые глаза и руки.
Он был одет опять, как Хан.
Выронив зеркало, Хан отскочил, но стена отступить не позволила. Он лишь выставил руки в защите и робкой надежде.
— Стой? — спросил и в то же время утвердительно заметил Ханя.
— Стой! — подтвердил с запозданием Хан.
Улыбаясь, как младенец и ясно солнышко, Ханя встал.
Хан сглотнул, сильно выдохнул, вдернул воздух обратно, растерянно руганул:
— Собака!
— Собака? — Ханя радостно вскочил на четвереньки и, как бульдог обрубком, энергично завилял своим задом.
«Неужели у меня такой же голос?» — мелькнула мысль у Хана. Не веря вообще в происходящее, он глупо произнёс:
— Ко мне? — и пожалел.
— Ко мне? — восторженно воскликнул Ханя и радостно бросился к Хану, но, видя, как тот испуганно уткнулся в стену, смирил свою буйную прыть на покорность и, преданно глядя в глаза и виляя задом, как вечный двигатель, просто опустился обратно на четвереньки.
И глядя друг другу в глаза, стояли достаточно долго.
Ни до чего не докумекав, Хан стянул с ноги кед, уронил его неловко под себя и неуверенно промямлил:
— Аборт…
— Аборт? — удивился другой. Только думал недолго. Взял с лежанки накидку, раскинул её на полу, сел на неё не раздеваясь, и стал пытаться «делать сам себе аборт»…
В его пластике Хан узнавал себя и, особенно, в тот момент, когда, сам попытался согнуться, как он…
Спохватился и глупо промямлил:
— Не-е.
— Нет? — Ханя замер, изучая Хана.
— Нет, — сказал твердо Хан, напряженно работая мозгом, но слово никак не хотело само отыскаться.
— Не «аборт», а «апорт»? — подсказал ему вежливо Ханя.
Ничего, не ответив, Хан поднял с пола кед и, швырнув его, крикнул:
— Апорт! — и тут же выкатил от удивления глаза — кед, который он только что держал в своей руке, об стену не ударился, не отскочил, а пролетел сквозь стену — исчез прямо в ней!
Ханя, радостно вскрикнув «Апорт!», рванулся и следом за кедом исчез в этом месте.
Хан не двигался. Болезненная черточка скользнула по его лицу.
Он подошел к «стене», нажал, толкнул её, прислушался: Нет. Ничего… Стена!
Кед едва не попал в проходивших людей — девушка взвизгнула и закрылась руками. Но кед ударился в фонарный столб и очутился у неё в ногах.
Прохожий оглянулся, но не понял, что случилось, и продолжил путь.
Из стены тут же выскочил Ханя, припал к асфальту телом, схватил кед зубами, и в шутку зарычал на поднятую ногу.
Нога еще выше взметнулась, и девушка, как будь то, задохнулась…
Но Ханя очень бойко убежал обратно в стену.
Он появился так внезапно и так близко, что Хан в испуге вскрикнул и, попятившись, упал и, пятясь, уперся спиною в топчан. А Ханя сразу встал на четвереньки и, виляя задом, не спеша, приблизился. Зубами положил кед к ногам Хана и присев, как собака, расплылся в улыбке.
Хан весьма неумело сказал:
— Хе-хе-хе, — не смеялось. Осторожно коснулся его волосков, отнял руку, коснулся еще и еще.
Счастливый «пёс» потерся головой о руку Хана и ласково прижался головой к его ноге.
И Хан решил погладить…
Ну, кто бы мог подумать, что прикоснуться к человеку так приятно! А может быть, вообще, к живому существу? Хан, почему-то вспомнил, как он в детстве гладил лошадь…
Видение возникло в паутине:
«Огромный теплый лошадиный бок. Губа. Большая мягкая ноздря, дыхнувшая в него теплом и неизвестным ароматом»…
Но лошадь убежала.
А Ханя тёрся об него, как кот и улыбался.
Хан подобрал лежавший рядом бинт и размотал и стал трясти им, словно бантиком перед котом, и тот старательно пытался не поймать конец бинта.
Хану так это всё стало нравиться, что он, во избежание разлуки, накинул бинт на шею Хане, намереваясь сделать поводок, но тот вдруг зарычал и очень грозно.
— Ай! — вскрикнул Хан и отскочил, все, бросив, — Прочь!
Ханя медленно встал и в глазах у него отразился испуг и мольба о пощаде…
— Прочь! — крикнул Хан.
Неотрывно глядя в глаза, словно прощаясь навсегда, Ханя медленно исчез в стене.
Хан остался один.
Неизвестное время стоял истуканом без мыслей.
Но, вдруг, спохватился, уперся в то место, куда удалился его визави, тыча стены, обошел периметр, ещё и ещё, рванулся к лестнице…
Но даже не коснулся.
Постоял, глядя вверх, и печально вернулся к топчану.
История ждёт вашей реакции
Дочитайте историю до конца, чтобы оставить реакцию
Страница 4 из 6
