Холодные сердца: украденное счастье

Как же долго будут тянуться эти дни… Опять сидеть в одиночестве в холодной камере, слушать перестук капель и ждать, ждать, ждать. Но что для меня все эти ожидания, если они во имя Темного Лорда? Я не раз клялась себе, что ради него стерплю все, что угодно, и сейчас пришло время это доказать. Чтобы тогда, когда он вернется, я бросилась к его ногам, и он увидел, насколько я верна ему. Я блаженно улыбнулась, представляя его довольное лицо и спокойный голос. Всего лишь три дня до того, как начнется отсчет, до того, как я буду часами сидеть и смотреть на свою Метку, ожидая, когда же она запылает.

Я услышала, как шуршит одежда Нарциссы, как она вздыхает, как постепенно стихает стук ее каблучков. Хорошо, что она ничего не сказала на прощание, что я больше не услышала ее голос — было так трудно терпеть ее присутствие и видеть ее слезы, напоминающие обо всех бедах, которые принесло это ужасное пророчество. Зачем? Почему? Наверное, этого не знает даже Темный Лорд. Но, что бы ни случилось, я буду надеяться, и никакие дементоры не смогут убить во мне это чувство, как бы ни старались. Стоит только эту надежду спрятать далеко, в глубину души, чтобы никто не узнал о ней раньше времени и не посмел отобрать.

Эпилог. Ветер надежды

«Среди частых и трудных усилий»

припомнить, среди упорных

стараний собрать разрозненные приметы

того состояния кажущегося

небытия, в какое впала моя душа,

бывали минуты, когда мне

мнился успех; не раз — очень

ненадолго — мне удавалось вновь

призвать чувства, которые, как

понимал я по зрелом размышленье,

я мог испытать не иначе, как во

время своего кажущегося

беспамятства«.»

(Эдгар Алан По «Колодец и маятник»)

«… Я не прощаюсь с тобой, Том. Я знаю, что рано или поздно ты вернешься, а я буду торжествовать, глядя, как ты заходишь в зал, освещенный сотнями свеч, гордо подняв голову и глядя на меня властным взглядом. Я буду сидеть в дальнем углу, скрываясь в тени прохладного помещения, а ты подойдешь ко мне, и, не обращая внимания на взгляды присутствующих, возьмешь за руки. Из моих глаз потекут теплые слезы радости — а может быть, и сожаления. Я просто снова вспомню все, что было когда-то, и буду оплакивать все годы, которые мы могли бы провести вместе и которые оказались потерянны безвозвратно. Втроем — ты, я и наш маленький Томми. А ты лишь усмехнешься и прошепчешь мне на ухо» моя Беллс«, из твоих уст это прозвучит для меня как самая красивая музыка. И только мне будет известно, что ты тоже ждал этой встречи. Но ты не скажешь мне об этом даже вечером, когда мы останемся вдвоем в тишине темной комнаты, чтобы снова быть вместе, теперь уже — навсегда. Не знаю, как именно все это будет происходить, сейчас у меня нет возможности все представить. Мне вообще очень трудно удерживать воспоминания о тебе в этом месте, где стены как губка впитывают все, что я чувствую. Но я не даю им окончательно из меня мою любовь к тебе, отчаянно хватаясь за любую нить памяти, связывающую меня с прошлым. А ведь так хочется помнить абсолютно все — каждую черточку твоего лица, любое слово, сказанное тобой в пылу страсти, каждый секундный взгляд, полный обожания и власти надо мной. Я тянусь руками к шее, где когда-то висел серебряный кулон, но мои пальцы пронзают воздух. Как хотелось бы снова ощутить на себе этот теплый металл, который каждый раз напоминал о тебе и данном тобой обещании помнить обо мне всю жизнь. Но… Наверное, тогда, когда я попалась в руки аврорам, он слетел с меня, и я потеряла эту ниточку, столько лет связывавшую меня с тобой. Ты сказал, что будешь помнить обо мне до тех пор, пока я буду носить твой кулон, но вспомнишь ли ты обо мне теперь, когда его больше нет? Конечно, вспомнишь, ведь то были всего лишь слова, порождение маггловских суеверий. Я верю лишь в то, что ты вновь вернешься…»

И я не сойду с ума, ведь я уже безумна — с того самого момента, как встретила тебя. Руди говорит, что завидует мне, что тоже хотел бы потерять рассудок, потому что это — единственное спасение в Азкабане. Дементоров не тешат безумные иллюзии, ведь они не являются светлыми и счастливыми — это лишь то, что связывает меня с тем, что было раньше.

А еще я рада, что рядом со мной Руди. Нас не разлучили, оставив в одной тесной камере, посчитав, наверное, что мы все равно больше не представляем никакой опасности. Так и есть — нас лишили волшебных палочек, заточили туда, где уже не может быть никакой надежды на помилование и свободу, туда, где доживают свой век самые опасные преступники. Может, именно поэтому дементоры появляются в нашем крыле так редко?