Hwyfar

А ведь это был бы неплохой повод проводить больше времени с Сильеном и его окружением, не все же крутиться в обществе Арранза. Сколько времени уже знакомы, странно, что никому из нас это не пришло в голову раньше.

— Мы перезнакомились с огромным количеством людей, и ты хочешь сказать, что тебе мало? — насмешливо поинтересовался он.

— Нет, — меня передернуло, — скорее уж наоборот, их мне даже слишком много. Но я ведь и не о людях, и ты это знаешь.

— Знаю, но это не лучшая идея, — мягко произнес он.

— Почему?

— Флавий терпеть не может смертных, а Эсклармонде — его жена — хоть и не разделяет его презрения, но и особо теплых чувств к людям не питает. С остальными тоже не все так просто, поэтому лучше не стоит.

Что на это ответить, я не знал, но и приятного было мало. Все-таки я очень не любил, когда мне вот так напоминали о том, что в нашей развеселой и разношерстной компании я был единственным человеком. Сперва очень долго привыкал, да и потом было не так и много поводов постоянно об этом помнить. Как оказалось, не так уж мы и различаемся, и если вычесть парочку явно нечеловеческих возможностей да длину жизни, можно легко забыть, с кем же имеешь дело.

Интересно, как Сильен умудрялся тесно общаться — и даже больше — с людьми, и вместе с тем дружить с теми, кто их на дух не выносит? И вообще, я еще мог понять, когда люди людей не любят — нам можно, — но за что нас яро недолюбливают друзья Сильена и им подобные? Что мы им сделали? Люди их даже не видят, если те не захотят, и пусть мы все ходим под одним солнцем, но находимся при этом почти в разных мирах. Вот уж не думал, что меня это может настолько задеть. Какое-то время я молча смотрел в одну точку, которой по счастливой случайности оказался телевизор, и оказалось, что фильм мне смутно знаком.

— Он сам же и убил свою жену — кстати, далеко не первую — и теперь пытается убедить окружающих, что она просто пропала, — чисто из вредности сообщил я и, высвободившись из его объятий, отправился спать.

Может, когда я проснусь, реальность перестанет быть такой кошмарной. Вот только сон не принес никакого удовлетворения, и проворочавшись буквально пару часов, отдохнувшим я себя не ощущал. Зато по отношению к Сильену почувствовал себя бесчувственным чурбаном — в конце концов я перед ним и без того был виноват, а тут еще злость сорвал. Не найдя его в гостиной, я отправился на кухню, как раз когда тот загружал что-то в духовку; по привычке вспомнив Арранза с его опытами, я почти ожидал того же от Сильена, но, присмотревшись, заметил на столе еще не убранную открытую пачку муки и остатки продуктов. Кажется, это не эксперимент, а всего лишь будущая выпечка.

— Что-то готовишь? — на всякий случай уточнил я.

— Ага, — беззаботно ответил он, выставляя время на духовке. — Насколько я помню, ты вроде любишь пироги?

Любить-то я их люблю, но не думал, что он умеет готовить — так уж повелось, что с продуктами возился я, а когда мне было лень или не до того, мы либо шли в кафе или ресторан, либо заказывали что-то на дом. Я подозрительно покосился на духовку, а потом перевел нечитаемый взгляд на Сильена.

— Эй, ты чего? — недоуменно спросил он.

— Как так вышло, что я не в курсе, умеешь ты готовить или нет? — задумчиво ответил я вопросом на вопрос.

— Ты никогда не интересовался, — фыркнул он. — К тому же, я этим заниматься не очень люблю — обычно на это у меня Арранз есть. Да и твои кулинарные способности меня вполне устраивают.

— И что же изменилось сейчас? — как можно спокойнее поинтересовался я, мысленно воспроизведя в памяти слова Факунда про наглость.

— Хочу сладкого, — сообщил он так, словно это в корне меняло дело.

Я глупо на него таращился, а потом рассмеялся — до того нелепым был предлог. Но других — даже если и были — мне не сообщили, а, значит, не все ли равно? Какое-то время спустя Сильену надоело сидеть дома и он потащил меня в кино. Фильм оказался настолько дурацкий, что мы весь сеанс мешали другим своими комментариями и сдавленным смехом в особо пафосных и драматических местах. После мы неторопливо прогуливались улочками, кормили уток в пруду в одном из парков… точнее, кормил Сильен, а я был занят важной миссией — мне доверили держать его сладкую вату. А потом мне пришлось долго его уговаривать, что утки вату есть не будут.

Выйдя на работу, я помирился с коллегами, хотя собирался демонстративно игнорировать их как минимум дня три, а то и больше. Я стал проводить все свое свободное время с Сильеном, пользуясь тем, что он устроил небольшую передышку от шумных вечеринок и толп новых людей. И какое-то время спустя словно камень свалился с плеч — настолько легко и свободно я себя чувствовал. Будто все проблемы мистическим образом испарились, а все стало по-старому, пусть никто кроме меня и не подозревал, что что-то менялось.