Эта история случилась в две тысячи пятом году. В мае. Всё произошло на самом деле, но выглядит столь фантастична, что… Впрочем, решайте сами.
5 мин, 13 сек 9004
В одном из городов Великобритании жил подданный Её Величества Марк Хафтон.
Больше всего в мире болельщиков у «Ливерпуля», но в Ливерпуле больше всего болельщиков у «Эвертона». По крайней мере, так уверяют последние. А вот Марк Хафтон как раз страстно болел за парней в красных футболках, и ходил на стадион, и пел вместе со всеми «Ты никогда не будешь идти один».
В обычной жизни Марк являл собой тип простого, можно даже сказать, среднестатистического английского мужчины. Сорок с небольшим, рост метр семьдесят пять, заметная лысина, толстый нос, плюс водянистые глаза исконного сына Альбиона. Никогда не покрывающиеся загаром крепкие руки с рыжеватыми волосками, солидный живот для пива и мешковатая, хотя и добротная, одежда завершают портрет. Да и профессия у Марка была распространённая — механик. Сначала на заводе, потом уволили, пособие по безработице, потом нашел место в автомастерской. И опять уволили… Случайно или нет, но начальники и на той и на той работе болели за «Эвертон»… Жена с ребенком ушла от Марка, еще когда он потерял место на заводе. С пособием возникли трудности, навалилась депрессия… И только родной «Ливерпуль» продолжал радовать. Особенно в Лиге Чемпионов. Соперники один за другим уступали команде дорогу в турнирной сетке, оставляя на поле эмоции и силы. А«Ливерпуль» шел дальше. И вышел в финал. Май две тысячи пятого. Стамбул.
Марк не попал в число сорока тысяч счастливчиков, которые отправились лицезреть эту футбольную битву воочию. Он даже не пошел в паб. Купил пива, сладких орешков, включил телевизор… А когда закончился первый тайм, вытащил из брюк кожаный ремень и повесился на кухне собственной квартиры: «Ливерпуль» проигрывал ноль-три.
Астальное тело медленно отделилось от физического и, словно утопленник в толще воды на дно, опустилось на кафельный пол кухни. Хафтон с удивлением смотрел на себя самого. Обошел вокруг, подивился. Вот он, ходит и осматривает себя. Вот он висит, и вот он ходит… На нём (ходящем) та же одежда. Те же руки. Пальцы… Ладони… Как это может быть? Он осторожно взял висящее тело за руку. Против ожидания — дотронулся! «Хм… Интересно. Я думал, что бесплотный дух, а вон оно как.».
— Привет, — раздался тихий голос.
Марк повернул голову. На кухонном столе сидел большой, килограммов на пятнадцать кот.
— Граф? — растерялся мужчина. Это был его старый кот, любитель сожрать рыбу, размораживающуюся в раковине, и посмотреть телевизор.
— Не-а, — ответил британец.
— Я его двойник. Как и ты теперь двойник Марка. Хотя, можешь называть меня Граф, как раньше. Почему бы и нет. Собственно, меня уже никто давно никак не называет. Живу тут себе уж… Сколько уж?
— Ты погиб три года… Три с половиной года назад.
— Вот, столько и живу. Редко когда ухожу гулять… — И я буду жить здесь?
Перспектива застрять в собственной квартире приведением Хафтона не прельщала.
— Не-а, — успокоил Граф.
— Люди здесь редко остаются… Словно услышав кота, некая сила подхватила двойника повешенного и повлекла в высь.
Секунда, другая, и двойник Марка оказался в покоях. Это воспринималось не как помещение как квартира или даже зал, а именно покои. Стены угадывались где-то, но тонули в неясной дымке: не чувствовалось ни ограничения, ни пугающей бесконечности, порой возникающей, когда стоишь один среди бескрайнего поля. Хотя про «один» речь никак не шла. Перед Марком стояли двое: один с бородой, другой без. Белые одеяния (хитоны, тоги или что-то схожее) и одинаковые черты лица делали стоящих перед ним похожими как близнецы, только один больше претерпел жизненных испытаний.
— Приветствуем тебя, Марк.
— Привет, — буркнут тот ответно.
— Только говорят, я его двойник?
— Конечно. Но если ты хочешь чтоб тебя называли иначе… — Нет, годится. Вы ангелы?
— Ангелы.
«Ни разу они не ангелы — понял Марк, имевший опыт обращения к психоаналитику.»
— Только если начнёшь спорить, всё равно соврут, так что«… — И куда мне теперь? В ад или в рай?»
— А сам как считаешь?
В мгновение ока в голове двойника Марка промелькнули сотни вариантов ответа, однако он выбрал самый неожиданный:
— Считаю, что мне надо в Стамбул.
— У тебя там дела?
— Дело… «Ангелы» посмотрели друг на друга; кажется, между ними пошел неслышный Марку оживлённый диалог. Потом тот, что с бородой, обернулся к Хафтону:
— Просто посмотреть?
Марк не ответил.
— Хорошо… И двойник Марка ринулся в обратный путь.
Стадион пел. Все сорок тысяч фанатов «Ливерпуля» ревели:
Раз ты шагаешь сквозь шторм, Ты голову выше держи И темноты не страшись.
Где кончится шторм, там злато небес;
Стоит птичий звон, похожий на серебро.
Иди сквозь ветер, Иди сквозь дождь, И пусть мечты разбиты, и их не спасти.
Иди вперед, вперед иди C надеждой в сердце своем И ты никогда не будешь идти один, Ты никогда не будешь идти один.
На другой половине спортивной арены свою победу уже вовсю праздновали итальянцы.
Больше всего в мире болельщиков у «Ливерпуля», но в Ливерпуле больше всего болельщиков у «Эвертона». По крайней мере, так уверяют последние. А вот Марк Хафтон как раз страстно болел за парней в красных футболках, и ходил на стадион, и пел вместе со всеми «Ты никогда не будешь идти один».
В обычной жизни Марк являл собой тип простого, можно даже сказать, среднестатистического английского мужчины. Сорок с небольшим, рост метр семьдесят пять, заметная лысина, толстый нос, плюс водянистые глаза исконного сына Альбиона. Никогда не покрывающиеся загаром крепкие руки с рыжеватыми волосками, солидный живот для пива и мешковатая, хотя и добротная, одежда завершают портрет. Да и профессия у Марка была распространённая — механик. Сначала на заводе, потом уволили, пособие по безработице, потом нашел место в автомастерской. И опять уволили… Случайно или нет, но начальники и на той и на той работе болели за «Эвертон»… Жена с ребенком ушла от Марка, еще когда он потерял место на заводе. С пособием возникли трудности, навалилась депрессия… И только родной «Ливерпуль» продолжал радовать. Особенно в Лиге Чемпионов. Соперники один за другим уступали команде дорогу в турнирной сетке, оставляя на поле эмоции и силы. А«Ливерпуль» шел дальше. И вышел в финал. Май две тысячи пятого. Стамбул.
Марк не попал в число сорока тысяч счастливчиков, которые отправились лицезреть эту футбольную битву воочию. Он даже не пошел в паб. Купил пива, сладких орешков, включил телевизор… А когда закончился первый тайм, вытащил из брюк кожаный ремень и повесился на кухне собственной квартиры: «Ливерпуль» проигрывал ноль-три.
Астальное тело медленно отделилось от физического и, словно утопленник в толще воды на дно, опустилось на кафельный пол кухни. Хафтон с удивлением смотрел на себя самого. Обошел вокруг, подивился. Вот он, ходит и осматривает себя. Вот он висит, и вот он ходит… На нём (ходящем) та же одежда. Те же руки. Пальцы… Ладони… Как это может быть? Он осторожно взял висящее тело за руку. Против ожидания — дотронулся! «Хм… Интересно. Я думал, что бесплотный дух, а вон оно как.».
— Привет, — раздался тихий голос.
Марк повернул голову. На кухонном столе сидел большой, килограммов на пятнадцать кот.
— Граф? — растерялся мужчина. Это был его старый кот, любитель сожрать рыбу, размораживающуюся в раковине, и посмотреть телевизор.
— Не-а, — ответил британец.
— Я его двойник. Как и ты теперь двойник Марка. Хотя, можешь называть меня Граф, как раньше. Почему бы и нет. Собственно, меня уже никто давно никак не называет. Живу тут себе уж… Сколько уж?
— Ты погиб три года… Три с половиной года назад.
— Вот, столько и живу. Редко когда ухожу гулять… — И я буду жить здесь?
Перспектива застрять в собственной квартире приведением Хафтона не прельщала.
— Не-а, — успокоил Граф.
— Люди здесь редко остаются… Словно услышав кота, некая сила подхватила двойника повешенного и повлекла в высь.
Секунда, другая, и двойник Марка оказался в покоях. Это воспринималось не как помещение как квартира или даже зал, а именно покои. Стены угадывались где-то, но тонули в неясной дымке: не чувствовалось ни ограничения, ни пугающей бесконечности, порой возникающей, когда стоишь один среди бескрайнего поля. Хотя про «один» речь никак не шла. Перед Марком стояли двое: один с бородой, другой без. Белые одеяния (хитоны, тоги или что-то схожее) и одинаковые черты лица делали стоящих перед ним похожими как близнецы, только один больше претерпел жизненных испытаний.
— Приветствуем тебя, Марк.
— Привет, — буркнут тот ответно.
— Только говорят, я его двойник?
— Конечно. Но если ты хочешь чтоб тебя называли иначе… — Нет, годится. Вы ангелы?
— Ангелы.
«Ни разу они не ангелы — понял Марк, имевший опыт обращения к психоаналитику.»
— Только если начнёшь спорить, всё равно соврут, так что«… — И куда мне теперь? В ад или в рай?»
— А сам как считаешь?
В мгновение ока в голове двойника Марка промелькнули сотни вариантов ответа, однако он выбрал самый неожиданный:
— Считаю, что мне надо в Стамбул.
— У тебя там дела?
— Дело… «Ангелы» посмотрели друг на друга; кажется, между ними пошел неслышный Марку оживлённый диалог. Потом тот, что с бородой, обернулся к Хафтону:
— Просто посмотреть?
Марк не ответил.
— Хорошо… И двойник Марка ринулся в обратный путь.
Стадион пел. Все сорок тысяч фанатов «Ливерпуля» ревели:
Раз ты шагаешь сквозь шторм, Ты голову выше держи И темноты не страшись.
Где кончится шторм, там злато небес;
Стоит птичий звон, похожий на серебро.
Иди сквозь ветер, Иди сквозь дождь, И пусть мечты разбиты, и их не спасти.
Иди вперед, вперед иди C надеждой в сердце своем И ты никогда не будешь идти один, Ты никогда не будешь идти один.
На другой половине спортивной арены свою победу уже вовсю праздновали итальянцы.
История ждёт вашей реакции
Дочитайте историю до конца, чтобы оставить реакцию
Страница 1 из 2
