Фандом: Гарри Поттер. Сиквел к «За стеклом». Перспектива пожизненного заключения в Азкабане чудесно помогает сконцентрироваться.
269 мин, 28 сек 13003
Он вспыхивает, вспоминая, в каком был виде, когда она смотрела на него в последний раз. Нет, не стоит об этом думать в присутствии родителей. Уже достаточно скверно то, что у него интрижка с Невиллом. Но тот хоть чистокровный.
Пока со стола убирают чашки и блюдца из казенного министерского набора (это вовсе не торжественный фамильный сервиз), целительница Дервент объясняет причину своего присутствия. До полуночи будет завершен последний этап по отвязыванию защиты Мэнора от крови рода. С родителями, в особенности с главой семьи, разобрались еще до чая. Теперь очередь детей. Множественное число его озадачивает.
Собственно, вся эта канитель нагоняет скуку. Сначала под конвоем двух авроров целительница отводит его в боковую комнату и проделывает какие-то таинственные пассы палочкой, в то время как он стоит посередине комнаты. Потом они выходят к стенам поместья в обществе матери, Дервент, троих авроров и пожилой женщины, к которой обращаются как к инженеру-консультанту. В ход идут таинственные инструменты, за этим следует еще одно обследование и еще одна прогулка к внешней границе сада. И так далее до вечера. Это довольно изнурительно, хотя он отлично знает, что происходящее — конец эры. Знакомое потрескивание магии у периметра слабее, чем раньше. Стоя в каждом из указанных мест и слушая, как консультант завершает заклинание, он ощущает, как магия умирает навсегда. Они перерезают узы между Мэнором и семьей Малфой — магический эквивалент разрушения крепостных стен. Это Конец, как в практическом, так и в политическом плане. По крайней мере, отвлекающие и противомаггловские чары оставляют на месте.
И этот опустошенный дом. Через какую бы комнату Драко ни проходил, нигде нет ни мебели, ни украшений. Это выглядит очень нехорошо.
Наступает вечер, и все больше холодает. Он не захватил с собой мантию, и наконец, инженер-консультант замечает, что он мерзнет. Она критически его оглядывает, хмурится, и уже было открывает рот, когда ее опережает Грейнджер:
— Ничего, если я наложу на нас согревающие чары? Мне холодно.
Консультант переводит взгляд с одного на другого, согласно кивает и, хитро прищурившись, наблюдает за тем, как Грейнджер накладывает чары на себя, а затем на него. Мать тоже смотрит.
К чему эта демонстративная забота? Ведь она выдает их с головой!
К концу вечера снова вносят чайник, и молодая чиновница разливает горячий чай. А около десяти часов объявляют о завершении работ. Дервент поднимает чашку и произносит тост:
— За демонтаж, — говорит она, — я бы послала за огневиски, если бы мы не были при исполнении и… — она бросает взгляд на мать. Та хмурится и качает головой. Нет, речь не просто о том, чтобы выпить за падение его семьи. Здесь происходит нечто такое, о чем его не поставили в известность. Выражение обиды на лице Грейнджер, свидетельствует о том, что взрослые не посвятили в свои секреты даже ее.
Несмотря на то, что она принадлежит к компании целительницы Дервент, этой мисс Клиарвотер из министерства и консультанта. И все они — некая Сила. О да, Грейнджер — это Сила среди Сил.
Перед самым уходом он, наконец, узнает консультанта, и лишь потому, что мисс Клиарвотер обращается к ней, как к миссис Лонгботтом. О нет. Грозная бабушка, но без униформы — никакой ястребиной шляпы и зеленого платья, никакой красной сумки, лишь строгая черная мантия с капюшоном. Хорошо, что он не знал, а то пришлось бы прилагать усилия, чтобы не думать о Невилле. А пытаться не думать — это всегда катастрофа, особенно когда речь идет о сексе. И пусть в настоящий момент отношения с Невиллом не очень, Драко до сих пор испытывает к нему теплые чувства. А значит, в голову может придти множество непристойных мыслей. Он спит с врагом, что уже достаточно непристойно.
Погода и правда меняется. Родители, ожидающие решения своей судьбы, напоминают призраков, теней самих себя. Мать суетливо целует его под пристальными взглядами авроров. В воздухе витает что-то еще, о чем она ему не говорит. Что ж, значит теперь они квиты.
Незадолго до его ухода она спрашивает, писал ли он Андромеде. Он качает головой: зачем бы ему писать тетке-предательнице крови?
Мать говорит ему, что многое изменилось и что Андромеда сыграет важную роль, но подробностями не делится.
Ночью, лежа в постели, он заполняет пробелы: они знают, что тоже попадут в Азкабан. Неизвестно, как надолго, но когда они вернутся, их уже не будет ждать Мэнор. Возможно, Андромеда пообещала быть союзницей. Стоит Драко представить, как его сова прилетает в анклав Уизли, у него вырывается стон. Он решает подумать об этом позже.
Время летит все стремительнее, словно сыпучий песок в часах тает тем скорее, чем ближе он к своей погибели. Вот только что была середина октября и визит в Мэнор, а не успел он и глазом моргнуть, как в Хогвартсе уже идет сильно урезанный хэллоуинский пир. Собирается вся школа, и его присутствие обязательно.
Пока со стола убирают чашки и блюдца из казенного министерского набора (это вовсе не торжественный фамильный сервиз), целительница Дервент объясняет причину своего присутствия. До полуночи будет завершен последний этап по отвязыванию защиты Мэнора от крови рода. С родителями, в особенности с главой семьи, разобрались еще до чая. Теперь очередь детей. Множественное число его озадачивает.
Собственно, вся эта канитель нагоняет скуку. Сначала под конвоем двух авроров целительница отводит его в боковую комнату и проделывает какие-то таинственные пассы палочкой, в то время как он стоит посередине комнаты. Потом они выходят к стенам поместья в обществе матери, Дервент, троих авроров и пожилой женщины, к которой обращаются как к инженеру-консультанту. В ход идут таинственные инструменты, за этим следует еще одно обследование и еще одна прогулка к внешней границе сада. И так далее до вечера. Это довольно изнурительно, хотя он отлично знает, что происходящее — конец эры. Знакомое потрескивание магии у периметра слабее, чем раньше. Стоя в каждом из указанных мест и слушая, как консультант завершает заклинание, он ощущает, как магия умирает навсегда. Они перерезают узы между Мэнором и семьей Малфой — магический эквивалент разрушения крепостных стен. Это Конец, как в практическом, так и в политическом плане. По крайней мере, отвлекающие и противомаггловские чары оставляют на месте.
И этот опустошенный дом. Через какую бы комнату Драко ни проходил, нигде нет ни мебели, ни украшений. Это выглядит очень нехорошо.
Наступает вечер, и все больше холодает. Он не захватил с собой мантию, и наконец, инженер-консультант замечает, что он мерзнет. Она критически его оглядывает, хмурится, и уже было открывает рот, когда ее опережает Грейнджер:
— Ничего, если я наложу на нас согревающие чары? Мне холодно.
Консультант переводит взгляд с одного на другого, согласно кивает и, хитро прищурившись, наблюдает за тем, как Грейнджер накладывает чары на себя, а затем на него. Мать тоже смотрит.
К чему эта демонстративная забота? Ведь она выдает их с головой!
К концу вечера снова вносят чайник, и молодая чиновница разливает горячий чай. А около десяти часов объявляют о завершении работ. Дервент поднимает чашку и произносит тост:
— За демонтаж, — говорит она, — я бы послала за огневиски, если бы мы не были при исполнении и… — она бросает взгляд на мать. Та хмурится и качает головой. Нет, речь не просто о том, чтобы выпить за падение его семьи. Здесь происходит нечто такое, о чем его не поставили в известность. Выражение обиды на лице Грейнджер, свидетельствует о том, что взрослые не посвятили в свои секреты даже ее.
Несмотря на то, что она принадлежит к компании целительницы Дервент, этой мисс Клиарвотер из министерства и консультанта. И все они — некая Сила. О да, Грейнджер — это Сила среди Сил.
Перед самым уходом он, наконец, узнает консультанта, и лишь потому, что мисс Клиарвотер обращается к ней, как к миссис Лонгботтом. О нет. Грозная бабушка, но без униформы — никакой ястребиной шляпы и зеленого платья, никакой красной сумки, лишь строгая черная мантия с капюшоном. Хорошо, что он не знал, а то пришлось бы прилагать усилия, чтобы не думать о Невилле. А пытаться не думать — это всегда катастрофа, особенно когда речь идет о сексе. И пусть в настоящий момент отношения с Невиллом не очень, Драко до сих пор испытывает к нему теплые чувства. А значит, в голову может придти множество непристойных мыслей. Он спит с врагом, что уже достаточно непристойно.
Погода и правда меняется. Родители, ожидающие решения своей судьбы, напоминают призраков, теней самих себя. Мать суетливо целует его под пристальными взглядами авроров. В воздухе витает что-то еще, о чем она ему не говорит. Что ж, значит теперь они квиты.
Незадолго до его ухода она спрашивает, писал ли он Андромеде. Он качает головой: зачем бы ему писать тетке-предательнице крови?
Мать говорит ему, что многое изменилось и что Андромеда сыграет важную роль, но подробностями не делится.
Ночью, лежа в постели, он заполняет пробелы: они знают, что тоже попадут в Азкабан. Неизвестно, как надолго, но когда они вернутся, их уже не будет ждать Мэнор. Возможно, Андромеда пообещала быть союзницей. Стоит Драко представить, как его сова прилетает в анклав Уизли, у него вырывается стон. Он решает подумать об этом позже.
Время летит все стремительнее, словно сыпучий песок в часах тает тем скорее, чем ближе он к своей погибели. Вот только что была середина октября и визит в Мэнор, а не успел он и глазом моргнуть, как в Хогвартсе уже идет сильно урезанный хэллоуинский пир. Собирается вся школа, и его присутствие обязательно.
Страница 35 из 73
