И разразилась гроза…

Они там долго не задерживаются, а выходят из кухни в прихожую, а затем на ступени крыльца на площади Гриммо.

В воспоминаниях Драко их дальнейший маршрут смазывается. Они садятся и сходят с маггловских транспортных средств, набитых разнообразными человекообразными и их запахами — табачным дымом, карри, кожей, сырой шерстью, нестиранной одеждой, бессчетными духами. Они гуляют по набережной, это, должно быть, Темза — и Грейнджер с Невиллом наперебой возбужденно указывают на достопримечательности. Они оба выросли за пределами Лондона. Грейнджер довольно ясно дала это понять: ее родители живут, жили, в одном из пригородов. Невилл происходит из Ланкашира, что очевидно из его акцента. Они спорят о том, что ему показать — Тейт? Национальную Галерею?

— О нет, ему это не понравится. Маггловские картины не движутся.

(Тон у Грейнджер снисходительный, и Драко ощетинивается, хотя она совершенно права, его не интересуют жутковатые статичные картины, написанные магглами. Его достаточно нервирует та, что висит у нее на стене.)

Просто невозможно поверить, что магглов так много. Толпы обтекают их компанию, пока они глазеют на здания парламента. Большие магглы, маленькие, тощие, тучные, всех оттенков — иссиня-черные, темно-коричневые, оливковые, розовые, веснушчатые, бледные — и в самых различных комбинациях, — молодые магглы стайками, старшие парами, маггловские семьи с маггловскими младенцами, — и умопомрачительное разнообразие костюмов. От всего этого кружится голова. Поначалу все они выглядят одинаково, но потом он приглядывается, и их черты обретают резкость: они незнакомые и все разные. Время от времени ему чудится, что мелькает знакомое лицо — вот рыжий, который мог бы быть Уизли, вот похожий на отца блондин, а девушка с прямыми черными волосами напоминает Чанг, но вблизи отчетливо видно, что это кто-то другой.

У него было смутное представление о том, что магглы являют собой этакую безликую массу. А теперь он навидался их больше, чем любых представителей магического мира. Возможно, их здесь даже больше, чем магов на Квиддичном Кубке. А ведь, по словам Грейнджер, они прошли лишь крошечную часть Лондона. Улицы сменяют улицы. Она разворачивает карту, чтобы показать ему: город простирается на мили во всех направлениях, и весь он населен людьми без магии.

Его ведут мимо маггловских магазинов с искусно подсвеченными товарами в застекленных витринах. В них одежда и украшения (стиль заметно отличается, но, по крайней мере, эти вещи можно узнать), а потом он видит совершенно незнакомые артефакты: странные серебристые штуки разных форм и размеров, коробки с цветными движущимися картинками, которые он поначалу принимает за картины, однако изображения в них лихорадочно сменяют друг друга.

В какой-то момент серые тучи начинают сочиться сырым туманом, а затем сердито плюются чем-то средним между снегом и дождем.

— Маггловская погода, — бормочет он, и они над ним смеются. Не могут остановиться, подумать только, что у магглов собственная погода. Пятнадцать минут спустя Невилл все еще время от времени фыркает, повторяя: «Маггловская погода», — пока Грейнджер не одергивает его:

— Ну, Невилл, хватит уже. Это понятное заблуждение.

И это бесит Драко еще больше.

К третьему часу прогулки у него болят ноги и подходит к концу терпение. Похоже, что у магглов нет ничего вроде Ночного Рыцаря или каминов. Чтобы перемещаться из одного места в другое, приходится пересекать всю поверхность между двумя пунктами либо пешком, либо на их транспорте. Причем никто не удосужился расставить места назначения по алфавиту. И ему не по себе, потому что во всем этом совершенно никакой логики. Грейнджер привела их в банковский район, который простирается на мили и мили, он просто непомерный, и Драко не удается получить от нее с Невиллом вразумительного ответа о том, как это все функционирует. Между строк их беседы он узнает, что Грейнджер бывает здесь довольно часто.

Может ли быть, что ее вторая работа — в маггловском мире?

Он разглядывает стеклянные монолиты, что тянутся до самых туч, едва оставляя серой хмари между ними узкую полоску. То, что дома заслоняют небо, нервирует.

— Жаль, что мы не можем остаться здесь до темноты, — говорит Грейнджер, — они все подсвечиваются.

Его пробирает дрожь при мысли о том, что она пришла из этого чуждого мира. Впервые он гадает, чувствовала ли она себя не в своей тарелке, так, как чувствует себя сейчас он. Вряд ли. Волшебный мир человеческих размеров, и он нормальный, с предсказуемыми правилами.

Невилл и Грейнджер соглашаются с тем, что пора выпить горячего чаю и перекусить. Грейнджер находит какое-то место, маленькое кафе за стеклянной витриной, напоминающее ему магазины в Косом переулке, вот только внутри оно просто огромно.